Чжан Вэй - Старый корабль

Наонао с Даси тут же отставили хлопоты и застыли с руками по швам в ожидании распоряжений. Вытащив из угла картонную коробку, в которой что-то шуршало, Ван велела Наонао: «Вымой хорошенько и смотри не придуши. И осторожнее с лапками и коготками». А Даси указала на глиняный чан: «Надень кожаные перчатки и вычисти внутренности, оставь только печень и желчный пузырь».

Девицы занялись каждая своим делом, а Ван достала из-под полы небольшой блестящий тесак для резки овощей. Положив на доску немного огурцов, она пересчитала их указательным пальцем и отставила лишнее. Затем, держа огурец в ладони и поддерживая мизинцем за плодоножку, принялась орудовать ножом. От отблесков у людей рябило в глазах, и вскоре зелёная кожица огурца превратилась в длинную сморщенную ленту. Ван закинула эту ленту на плечо, а мякоть отбросила в сторону. Стало ясно, что ей нужна именно эта лента. Потом она выпотрошила четыре небольшие дыньки, аккуратно срезав и отставив в сторону верхушки, и тоже выбросила мякоть с ближайшим слоем. К этому времени Наонао и Даси уже выполнили свои поручения. Оказалось, что Наонао намыла несколько живых личинок цикад, мокрые и поблёскивающие, они копошились в миске; Даси выпотрошила и промыла пару крупных ежей, они лежали на разделочной доске с торчащими колючками, как живые.

Собравшиеся во дворе аж языки повысовывали от удивления, никто не ожидал такого. Молодые парни взволнованно потирали руки, восклицая: «Даси, о ежей не укололась?» Старики курили, посверкивая глазами. А урождённая Ван велела своим помощницам резать имбирь, лук, мясо ломтиками и кубиками, делать фарш, толочь чеснок и кинзу, нарезать мелкими и крупными ломтиками рыбу, готовить для заправки кусочки фруктов и фасоль, бамбук длинными побегами и ломтиками, крупные и мелкие сухожилия, чёрный перец, прядочки куриных грудок, нити зимних грибов сянгу и древесных грибов, яичную скорлупу, нити лянфэнь, ломтики ветчины, каштаны ломтиками и мелко нарезанные, дольки зелёного гороха, полоски и дольки зимней тыквы, полоски фасоли, перья дудчатого лука, спаржевый салат, толчёные семена лотоса, вымоченные и ободранные семена гинкго, каштаны, грецкие орехи, арахис, мандарины, свежие персики, ананасы, бананы, семена лотоса, короткозерный рис… Она собственноручно разложила всё по маленьким чашкам, приготовила рисовое вино, водку, кунжутное и соевое масло, свиной жир, молотый красный перец, рисовый уксус, глютаминат натрия, молотый чёрный перец, устричное и креветочное масло, соус карри, сухой крахмал, сахар, салатное масло, растолчённые сухие пампушки, томатный соус… Расставив всё это, отправила Даси в маленькую гостевую в восточной пристройке смотреть, когда прибудут гости, и тут же сообщить. Отослав Даси, Ван уселась на деревянной табуретке и закурила. Курила она сигарету с длинным фильтром и этим вызывала зависть окружающей молодёжи. Одновременно она руководила действиями готовившей начинку Наонао, которая никак не могла разобраться, как это делать. Потом встала с сигаретой в зубах, сунула указательный палец в жидкую начинку, быстро помешала несколько раз в одну сторону, потом в другую, и пожалуйста — готово. Все рядом с Наонао восхищённо ахнули. Тут прибежала Даси, вся в поту, и сообщила, что гости прибыли.

«Спокойно, — встала, глядя на девиц, урождённая Ван. — Успеем».

Она натянула кожаные перчатки, которые сняла Даси, и положила ежа на ладонь. Свободной рукой раскрыла вычищенное от внутренностей брюшко и стала стремительно набивать его каштанами, устричным маслом, рисовым уксусом, дудчатым луком, глютаминатом натрия, сухожилиями и молотым чёрным перцем… Наконец влила туда маленькую ложку соевого масла. Аккуратно зашила разрез парой стежков, туго завязала, а затем, обмазав ежа мягкой глиной, сделала из него большое глиняное яйцо. Велела Даси развести огонь и положила оба яйца печься, одновременно налив масла на горячую сковородку. Набила трепанги приготовленной Наонао начинкой, положила в чашку, дав промытым личинкам цикады выползти на поверхность. Одновременно с латунной ложкой в руке следила за кипящим маслом, чтобы облить выползших на определённый уровень личинок, которые, обваренные и уже неживые, ножками крепко цеплялись за трепангов и полностью прожаривались. Оставшийся на сковороде тонкий слой масла шёл на поджарку толстого крахмального блина; попав на разделочную доску, он прокладывался сначала чесночной пастой с кинзой, потом побегами бамбука, зелёным горошком, ломтиками ветчины, мясным фаршем, прядками куриной грудки с добавлением молотого чёрного перца и короткозерного риса, а также глютамината натрия и мелкой соли. Наконец туда попали крепко прицепившиеся к трепангам личинки цикад. Блин приобрёл форму тыковки, а отверстия заткнули комочками слипшейся лапши. К этому времени Наонао согласно указаниям приготовила ещё одну начинку, а урождённая Ван, понюхав её, мгновенно добавила немного салатного масла и рисового вина, затем нарезанное кубиками мясо, нити древесных грибов, имбирь в порошке, ещё с десяток ингредиентов, а самое главное — пряности. Хорошенько перемешав, она ложка за ложкой наполнила вычищенную от мякоти дыньку, закрыла её верхушкой и плотно прижала деревянными палочками. Тем временем из накрытого плетёной крышкой небольшого котла рядом стал вырываться пар, и Ван поставила дыньки вариться на пару на разных уровнях. А сама, взяв длинное фарфоровое блюдо, ловко сняла с плеча полоски огуречной кожуры и стала крошить их и раскладывать. Вскоре на блюде появились усики тыквы с лазурными листочками и жёлтыми цветами. Ван полила их глютаминатом натрия и рисовым уксусом, посыпала мелкой солью и заправила креветочным маслом. А когда из паровой корзинки стал доноситься благоуханный аромат, сказала: «хорош» — и велела Наонао снимать её с огня. Дыньку тут же погрузили в холодную воду, а вынув, поместили туда, где она и должна была быть — среди дынных завязей и плетей.