Чжан Вэй - Старый корабль

— А что, разве подряд не возобновляется? — не сводя с него глаз, спросил Цзяньсу.

— Бери подряд, пожалуйста! — стиснув зубы, кивнул Чжао Додо. — Но такой жёсткий кусок мяса, как большая фабрика по производству лапши, не каждому по зубам.

— Жевать надо помедленней, — покачал головой Цзяньсу. — Среди стольких людей наверняка найдётся тот, у кого зубы что надо.

— Судя по твоим словам, этих крепкозубых я знаю, — холодно усмехнулся Чжао Додо. — Я и раньше говорил: чтобы справиться с ними, даже пальцем шевелить не надо, этой штуковиной, что внизу, свалить можно…

Цзяньсу встал, руки в карманах сжались в кулаки. Он упёрся взглядом в толстые ладони собеседника, тело дрогнуло, но в конце концов он уселся опять.

— У тебя не получится, — заявил Чжао Додо. — Старший брат посолиднее тебя будет… Будь доволен, что ты технический специалист. К тому же мы в какой-то мере родственники?

У Цзяньсу аж в голове зашумело, и он громко вопросил:

— С каких это пор мы родственники? — Чжао Додо склонил голову к лицу Цзяньсу и со значением произнёс:

— А ведь Четвёртый Барин из нашего рода — названый отец Ханьчжан! — Цзяньсу замер и не произнёс больше ни звука. Он задержался лишь на миг, потом встал и вышел.

Не успел он отойти и нескольких метров, как его торопливо окликнул Чжао Додо, который якобы забыл сообщить нечто важное. Цзяньсу ничего не оставалось, как остановиться. Додо подбежал мелкими шажками и, прикрыв рот рукой, прошептал на ухо Цзяньсу:

— Я уже подобрал секретаршу, родом из Хэси, двадцать один год, красотка хоть куда, аромат от неё потрясающий…

Цзяньсу сжал зубы и зашагал вперёд.

Прошёл он немного, когда из здания фабрики выскользнула Даси и, обогнав его, встала слева в трёх шагах. Он смотрел на неё и молчал. Оглядевшись по сторонам, она негромко проговорила:

— Цзяньсу! Давай отойдём! — И, полусогнувшись, отбежала к стене. Цзяньсу последовал за ней, а Даси обхватила его за шею и стала с укором тереться о его лицо. — Заходила к тебе пару раз, но не застала. Окликала тебя, ты разве не слышал? Даже не обернулся! Цзяньсу, я тебе не нравлюсь, да? Ты меня больше не хочешь?

Цзяньсу высвободился из её объятий и, глядя на неё, с трудом проговорил:

— Даси, я хочу тебя, может, больше, чем ты представляешь… Но сейчас у меня важные дела. Подожди недели две, нет, одну, улажу дела, а потом будет ясно.

— Я понимаю, — всхлипнула Даси. — Я понимаю тебя, Цзяньсу. Мне давно уже снится, как ты с «Крутым» Додо воюешь… Я понимаю, ты терпеть его не можешь. Я тоже ненавижу его! Я буду ждать тебя. Чем сейчас я могу помочь тебе? Что надо сделать?

Цзяньсу вытер ей слезы, поцеловал и отрывисто проговорил:

— Твоя помощь мне не нужна… Хочу лишь, чтобы ты подождала меня! В Вали лишь один человек знает, что у меня на душе… Даси! Подожди ещё несколько дней, поживём — увидим!

Расставшись с ней, Цзяньсу снова отправился к Луань Чуньцзи. Тот по-прежнему излагал ни шатко ни валко, ска зал лишь, что возобновление подряда тоже возможно, но он опасается, что это лишь для видимости.

— Если даже для видимости, всё равно надо сделать, — твёрдо заявил Цзяньсу. Когда он расстался с управляющим Луанем, ему вдруг пришло голову, что надо бы окончательно выяснить положение именитых семей — Ли, Суй и Чжао. Семья Чжао не выступает заодно, и не все хотели бы следовать за «Крутым» Додо, однако немногие склоняются к тому, чтобы передать фабрику другим семьям. Насчёт семьи Ли что-то сказать трудно, этот народ нередко удивляет неожиданностями. В семье Суй одни десятки лет пребывают в депрессии, других уже ни на что не поднять. Много лет семью Суй вёл за собой такой человек, как Суй Хэньдэ, но в сороковые годы дела у него пошли хуже, покатилась по наклонной плоскости и вся семья. Время, когда на призыв семьи Суй откликались многие, миновало. Есть ли такие, кто, стиснув зубы, пойдёт за ним? Цзяньсу покачал головой. Впрочем, нужно поработать и с некоторыми другими семьями. Эти люди десятилетиями прислонялись то к одной большой семье, то к другой, и хотя жизнь у них была нелёгкой, среди них могли появиться люди стоящие. Всю дорогу Цзяньсу размышлял, аж голова распухла. Более полугода назад он начал обращать внимание на самых разных людей в городке и обнаружил, что в Валичжэне есть скрытые таланты — недаром городок древний. Но в первых рядах должны быть всё же члены семьи Суй. Как ни крути, эта семья должна противостоять семье Чжао. Переживал Цзяньсу ещё и из-за того, что в этой схватке он сам ещё только творил свою предысторию, а мог неизвестно откуда появиться некто неизвестный и заграбастать всё себе. Многие годы он не смел заводить с кем-то тесные контакты, тем более до конца раскрывать свои карты, только разведывать, отсиживаясь в тени, хотя его всего колотило от непреодолимого желания действовать. И вот скоро настанет время, когда он уже не посмеет отсиживаться, он должен рвануться вперёд и схватиться с этими подлецами… Когда Цзяньсу вернулся к себе, уже стемнело. Он перехватил что-то наспех из еды и вытащил плотно исписанный цифирью блокнот. Он переписал оттуда и проверил самые главные цифры: какова может быть новая сумма вносимых государству налогов. В прошлый раз она составила семьдесят три тысячи юаней, когда на самом деле чистая прибыль равнялась ста двадцати восьми с лишним тысячам. Если процент увеличить с десяти до пятнадцати, то можно предложить сумму подряда от восьмидесяти до восьмидесяти пяти тысяч. Когда фабрика попала в руки Чжао Додо, это было очень недорого, понятно само собой. Вопрос в том, что большая часть жителей городка понятия не имела, что стоит за этими обжигающими цифрами, и этим при обсуждении суммы подряда могли воспользоваться Чжао Додо и иже с ним. Разгорячённый Цзяньсу бережно отложил в сторону блокнот и вышел из каморки. В комнате старшего брата горела лампа, но он не собирался заходить к нему. Баопу опять читает ту книгу, а он поклялся, что больше ничего у старшего брата просить не будет. В окне сестры света нет: кто знает — может, уже спит, может опять к названому отцу подалась. Он лютой ненавистью ненавидел всех из рода Чжао, в том числе Четвёртого Барина, оказавшего семье Суй помощь в трудную минуту. «Зачем надо было признавать названым отцом кого-то из семьи Чжао? — спрашивал он себя. — Просто кошмар какой-то…» Он глянул на небо и пошёл со двора. Но вспомнил о дядюшке и повернул к пристройке старика. У того горел свет, он толкнул дверь и вошёл. Как раз в это время Суй Бучжао, оживлённо жестикулируя, что-то обсуждал с почти слабоумным Ли Цишэном. Цзяньсу не стал встревать и уселся в сторонке.