Якуб Малецкий - Дрожь

Бронеку казалось, что каждый сустав в его теле двигается в собственном режиме. Его танец преимущественно состоял из рывков.

– Ты не обманывал, – заметила Ирена, когда он наступил ей на ногу в третий раз. – Ведешь мастерски.

– Мало кто может это оценить. Люди, как правило, не разбираются.

Он очень хотел сказать что-нибудь забавное, но, когда ему почти пришла в голову одна идея, Ирена внезапно замерла, вперившись во что-то за его спиной. Он обернулся и увидел ее сына, который с раскинутыми руками и закрытыми глазами кружился посреди двора.

Играла «Моя Доротка», а он словно парил над землей. Изгибался, бросался всем телом в разные стороны, поднимал руки над головой и сплетал их перед собой.

Метался. Кидался. Подпрыгивал, словно слышал какую-то свою мелодию. Турковские перестали танцевать. Фронц запутался в шагах. Бронек и Ирена еще немного потоптались, но потом остановились и вместе с остальными смотрели на Виктора.

Эмилия стояла перед домом. В свои двадцать семь лет она не походила ни на мать, ни на отца. Светлые, беспорядочно торчащие волосы и заметная щербинка между зубами. Маленький нос. Веснушки. Она села на ступеньки. Обхватила колени руками.

Виктор танцевал. Он весь дрожал. Тяжело дышал и утаптывал землю. Руки летали в воздухе, почти невидимые. На голове блестел пот.

Наконец он остановился. Грудь быстро поднималась, а пот стекал по шее. Он с удивленным лицом оглядел собравшихся и задержал взгляд на Эмилии.

– Сынок… – сказала Ирена, продолжая держать Бронека за руку.

Он не ответил.

Эмилия встала и вернулась в дом.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. Руки, сжатые на одеяле, обгрызенные ногти. Глубокая ночь. Шум в голове. Лежала и чувствовала, что уже почти ничего не весит. Дышала медленно и боялась, что ударится о потолок.

Каждые полчаса раздавался мерный шум поезда, ползущего сквозь темноту. Нижняя губа кровоточила от прикусывания.

На потолке танцевал белый мужчина с красными глазами. Танцевал, как Бог. Его зовут Виктор, – это все, что она услышала из разговора родителей перед сном. Виктор. Она никогда не знала никого с таким именем. От коллег по работе слышала об антихристе, переехавшем в Коло со своей сексуальной рабыней. Эмилия не знала, как выглядят антихристы, но была уверена, что по-другому. Не так хрупко. Не так печально. Виктор напоминал ей двухнедельного щенка, которого хочется тискать и при этом не составляет труда нечаянно задушить.

В понедельник после работы она прошлась по улицам Сенкевича, Торуньской, Колейовой и обратно, потом еще зашла на остров и побродила по парку. Во вторник проделала тот же путь. В среду мучилась расстройством желудка, а в четверг получила письмо.

Обнаружила его у дома. На желтом конверте виднелось ее имя. Огляделась по сторонам, но никого не заметила. Читала на кухне, стоя.

Уважаемая пани Эмилия,

я бы очень хотел с Вами познакомиться, но предполагаю, что Ваши родители, вероятно, не желают, чтобы такой человек, как я, выстаивал перед их домом. Потому и осмелился подбросить это письмецо, когда Вы будете возвращаться с работы.

Если бы Вы не имели ничего против встречи со мной, пожалуйста, наденьте завтра ту же юбку, которая была на Вас вчера, т. е. в среду. Бежевую с черной полосой внизу. Кстати, очень красивую. А еще на всякий случай помашите рукой, когда выйдете из здания школы, – дабы избежать недоразумений, ведь я не знаю, сколько у Вас юбок.

Это мое первое письмо. Возможно, коротковатое.

Чтобы заполнить оставшееся место, я, если позволите, размашисто подпишусь.

Виктор

P. S. Знаю, что хорошим тоном является написать некий P. S., но не представляю, что бы это могло быть. Поэтому, пожалуй, так: Вы мне очень нравитесь.

Ночью ей снились кошмары. Она несколько раз вставала проверить, точно ли бежевая юбка ничем не испачкана.

Утром убедилась, что она самый некрасивый человек на земле, и уж точно самый невыспавшийся. Как обычно, поехала в Коло на автобусе, как обычно, пообщалась со школьным сторожем, паном Донеком, как обычно, сварила кофе в учительской и, как обычно в пятницу, провела три урока физики. Чаще, чем обычно, ходила в туалет (в общей сложности шесть раз) и большую часть времени хотела убежать из школы, а лучше всего исчезнуть.

Дождавшись подходящего момента, вышла из шко-лы одна. Его не было нигде поблизости. Помахала. Один раз, второй. Когда до нее дошло, что он вряд ли внезапно вырастет из-под земли, направилась к автовокзалу. Он догнал ее через несколько шагов.