Юрий Луговской - Черное солнце

Автобус подошел, и Гульсум, не раздумывая, прошла вперед на самое удобное место. Женщина и мужчина, которые очень стремились попасть на эти места — это было видно невооруженным взглядом, они суетились больше других, — удивленно глядя на Гульсум, расступились и пропустили ее вперед. Гульсум улыбнулась водителю, села на лучшее место в «Икарусе», где в мирное время сидел экскурсовод, закрыла глаза и продолжила разговор с Королевой.

Успокоив маму насколько это было возможно — транквилизаторы рано или поздно свое дело сделают, подумал Павел, — он собрался домой. Сергей Кудрявцев позвонил, сообщил, что вернулся в Москву и хочет провести сеанс. Павел подождал, пока отец набрал номер очередного генерала и услышал, что тот не в силах ничего сделать — там, в Чечне, царит такой беспредел, что сам министр обороны бессилен, не поймешь, кто командует — МВД, ФСБ или Генштаб.

Павел вернулся домой, покормил кота, вид у которого был возмущенный. Как можно обо мне забывать, зачем вообще тогда заводить животных? — всем своим видом давал понять Трофим. Олигарх пришел вовремя, настроение у него было неплохое, это Павел отметил сразу. Наверное, поездка встряхнула его на некоторое время. А вот сам Павел чувствовал себя не лучшим образом. В качестве психотерапии он решил, вместо того чтобы лечить клиента от его недуга, пожаловаться на свой. Это будет неожиданным для Кудрявцева и отвлечет его от проблем. И на вопрос Кудрявцева, почему у него такой печальный вид, Павел рассказал Олигарху все, что случилось с Димой.

Тот внимательно слушал, а потом сказал:

— Врача и медсестру допрашивали, говорите?

— Да, отец звонил всем своим крупным воякам, говорит, врачей и медсестер затаскали.

— И что они говорят?

— Что это боевики, они похитили. Дима оперировал их командира, а потом, поскольку врач сказал, что командиру нужно наблюдение, увезли с собой.

— Ну если так, то все должно обойтись, — сказал Кудрявцев.

— Почему вы так думаете? — спросил благодарный ему за такой ответ Павел.

— Потому что боевикам это не нужно. У них врач под боком, хороший врач, зачем им его убивать?

— А выкуп? Они могут потребовать за него деньги.

— Это бандиты требуют деньги или еще кто, но не боевики. Боевики — они воюют. Это их основное занятие. Но тут, знаете, Павел, может быть другой отрицательный момент.

— Какой? — испугался психолог.

— Исходит опасность не от боевиков, а как раз от наших.

— В каком смысле?

— В таком. Там идет борьба за власть. Федералы не дружат с ФСБ, да есть еще местная милиция, которая хочет хорошо выглядеть перед президентом. Дима ваш может стать козырем в чьей-то нечистой игре. Боевики его отпустят, а вот потом… У меня кое-какие знакомые в ФСБ, я с ними обязательно свяжусь. И сразу вам доложу. Попробую выяснить обстановку.

— Спасибо. Это не может никак ухудшить ситуацию?

— Нет, не может, — улыбнулся Кудрявцев наивности психолога. — Ухудшить положение вашего брата может как раз бездействие.

Раздался телефонный звонок. В другое время Павел во время сеанса не взял бы трубку. Но в такой ситуации он даже не раздумывал. Он извинился перед Кудрявцевым.

— Паша, представляешь, я дозвонился до генерала Гусева, оказывается, информация, которая прошла по радио, устарела.

— Димку отпустили? — Павел смотрел на Кудрявцева.

— Да, представь себе. Но сейчас он у наших, допрос, то се, он же в чеченском плену был. Но учти — это закрытая информация.

— У кого — у наших, папа?

— Это я не уточнил. Но самое главное позади. В общем, не волнуйся, все в порядке.

— Понятно. Слава богу, как там мама?

— Успокоилась немного. Спать пошла. Ты что ей там надавал? А мне нельзя такое попить?

— Нет, тебе не нужно. Коньячку лучше выпей.

— И то верно. Ну ладно, сынок, работай, не буду тебе мешать. Ты Сашке звонил?

— Звонил.

— Как он там?

— Все прекрасно.

— Ты ему говорил?

— Говорил, конечно.

— Ну позвони, скажи, что все в порядке.

— Хорошо. Ладно, папа, у меня сеанс.

— Все, пока.

Павел вернулся в кресло напротив Кудрявцева.

— Ну, вот видите, все, как я и предполагал, — сказал бизнесмен.

— Он в ФСБ? — спросил Павел.

— Скорее всего. И это, не хочу вас пугать, не лучше, чем у боевиков.

— Что же делать?

— Ну, может, все и обойдется. Слишком он фигура известная и в Чечне, и в Москве. Но я сделаю все что могу, позвоню приятелю, мы в институте на юридическом учились вместе. Он как раз Чечню курирует, кажется.