Александр Сегень - Эолова Арфа

— Это ты?

— А кто еще?! Как сейчас дам по морде!

— Родная моя! — Он пылко схватил ее в объятия, прижал так, что она крякнула, стал осыпать всю поцелуями. — Я люблю тебя! Мне жизни нет без тебя! Я сдохну без тебя! Любовь моя! Жизнь моя! Малюсенькая! Арфочка моя золотая! Я каждую ночь... Каждую ночь слышал твой голос и хотел смерти! — Слезы Ниагарой катились по его лицу человеческому, и этим мокрым лицом он продолжал и продолжал целовать ее.

— Родной мой, любимый мой, Елочкин родимый, — шептала она в ответ своим несравненным голосом. — Колючий, гад, но такой родимый.

— А ты так смешно вчера сказала: отъявись.

— Нет, явись, явись! Снова явись! Во всей своей могучести. Будь не ветерком, а ветрищем, ураганищем.

И было долго, остро, сладостно, упоительно — как тут еще скажешь. И бог ветра Эол гудел, а Эолова Арфа издавала свою музыку. А потом отвалились друг от друга, едва дыша. И оба заплакали. И он запел про грибной дождик, а она стала ему подпевать: жужуна цвима мовида, диди миндори данама; данама, данама, данама, диди миндори дадама. И снова осыпали поцелуями мокрые от слез лица.

— Неужели это опять мы?

— А кто же! Мы и мы. И еще раз мы. И всегда мы. Навсегда мы. И только мы. Форева энд эва!

— Какая еще Эва?

— Адам и Эва. Дорогая Марта Валерьевна, будьте моей женой!

— Ну что же, я как раз вчера развелась и теперь свободна. Надо подумать.

— К черту подумать! Говори, несчастная! Будешь моей женой или нет?

— Прямо так сразу? Мы вроде бы только что познакомились.

— Когда любят сразу и по-настоящему, достаточно одного дня, чтобы стать мужем и женой.

— Ты хоть помнишь вчерашнее? Гнал как бешеный, странно, что мы еще живы, ты сто раз едва не врезался.

— Конечно, помню, я был трезв, абсолютно трезв. И сейчас, в здравом уме и твердой памяти, объявляю тебе, Дульсинея, что отныне и навеки ты — дама моего сердца! Будь моей женой!

— И в Мадрид, на свадьбу Санчо Пансы!

— И в Мадрид!

Покуда они дурили со своей разлукой, Лановой привез из Брюгге настоящее чудо — белоснежный пеньюар до пят, роскошное фламандское кружево, сказал: не дури, Ёлкин, подари, у вас как раз тринадцать лет, кружевная свадьба. И теперь как кстати! Потомок богов ринулся к шкафу, принес свой подарок, закрой глаза, теперь открой, включил свет, и она, увидев себя в зеркале, обомлела:

— Ёлочкин! Ты готовил мне подарок на кружевную свадьбу?

— Ну-тк!

— Как это трогательно! Господи, как красиво!

— Нарочно ездил за ним во Фламандию.

— Во Фландрию.

— Ну, короче, туда. Фламандское же кружево славится на весь мир. Разве не так?

— Наверное, дико дорого.

— Последние накопления швырнул. Ну так что, будешь моей женой? Предлагаю руку и сердце!

— Разве можно отказать после такого подарка? Готова даже в этом пеньюаре ехать подавать новое заявление!

И они утром поплавали в пруду, привели себя в порядок, позавтракали и как дураки поехали в цирк, ибо как еще можно назвать в данной ситуации Грибоедовский дворец бракосочетаний? В двухчасовой очереди терпеливо беседовали, чинно и благородно.

— Давай больше никогда.

— Я тоже так считаю. Никогда.

— Даешь слово?

— Клянусь. Но и ты клянись.

— И я клянусь.

— А ты знаешь... Может, нам надо было пройти через это. Нас Верховный Люмьер испытывал, расстанемся мы или не сможем.

— Не сможем.

— Точнее сказать, смогли не расстаться.

— Не важно, как сказать, важно, что в остатке.

— А в остатке вся наше долгая и счастливая будущая жизнь.

Вот после такой двухчасовой романтической прелюдии и начался цирк:

— Простите, пожалуйста... Эол Федорович, Тамара Валерьевна... Ведь вчера вы официально расторгли свой брак? — спросила девушка в ЗАГСе со смешной, запоминающейся и очень подходящей к случаю фамилией Убейбеда.

— Совершенно верно, расторгли, — отвечал Незримов.

— А сегодня передумали?

— Так оно и есть, передумали.

— Но ведь вчера вас, наверное, спрашивали, твердо ли вы намерены расторгнуть брак?

— Было дело, спрашивали. И мы отвечали, что твердо. А сегодня оказалось, что мягко. И сегодня мы твердо намерены свой брак восстановить.

— Как бы сказать... этакий брачный ренессанс, — заметила Марта.

— Такой случай в нашем Дворце бракосочетания встречается впервые! Вчера развелись, сегодня опять подают заявление.

— С сегодняшнего дня вы уже сможете говорить: такой случай в нашем Дворце бракосочетания уже был, — сказал Эол.

— А разве плохо, что люди передумали? — спросила Арфа.