Александр Сегень - Эолова Арфа

Арфа вернулась к Эолу, но грустная, задумчивая и в первую же новую ночь на даче после радости воссоединения печально произнесла:

— И все-таки между нами разладилось.

— Да? И что ты предлагаешь?

— Может быть, гостевой брак?

— Это еще что такое?

— Когда то вместе, то порознь, не дожидаясь скандалов.

— Париж?

— Да вроде бы наклёвывается.

— Что ж, можно попробовать. Как у Антон Палыча с Триппер-Чеховой.

— Какой ты стал грубый, Эол, того и гляди, материться начнешь.

— Прости. Нет, не начну. Не терплю. Я, знаешь ли, задумал биографический фильм. О Чехове.

— Что ж, флаг тебе в руки. В том смысле, что я обеими руками за.

На Соколиную Гору до своего очередного дня рождения Марта Валерьевна тогда уезжала еще два раза и оставалась там по неделе, покуда он вновь не приезжал с повинной головой, и миротворец-тесть первым прятал меч в ножны, а за ним теща, а за тещей жена. В марте Марте исполнилось тридцать три.

— Возраст Христа, — сказал Незримов. — Хорошее название для фильма о Христе. Если бы Данелия не снял свои «Тридцать три».

С Георгием Николаевичем с прошлого года сдружились крепко, сначала они были у него на пятидесятилетии в августе, потом он у них на даче на пятидесятилетии Эола. Чудеснейший человек.

— Гия, сколько ни смотрю «Мимино»... — признавался Эол Федорович. — Вот я не грузин и не еврей, но когда там Валико по телефону разговаривает с Тель-Авивом и на другом конце трубки Исак плачет, я тоже плачу.

— И я реву, — поддерживала мужа Арфа.

В другой раз Незримов открыл Данелии свою страшную тайну, и Гия, ничуть не смутившись, улыбнулся:

— А я давно о таком знаю. Думаешь, почему у меня в фильмах никто не погибает?

— Ни в одном?

— Ни в одном.

— А ведь и точно. Даже боцман этот... Росомаха... Гениальный Борис Андреев. «Путь к причалу». Там так и непонятно, умер он или нет. Ударил в колокол и — понимай как хочешь.

— В рынду.

— Ну да, корабельный колокол.

— А знаешь, откуда такое смешное название? Петр I морской устав с английского переписал, и, когда следовало бить в колокол, нашим приходилось по-английски кричать: «Ring a bell» — «Бей в колокол», а они на наш лад переделали: «В рынду бей», так и появилось слово «рында». На кораблях. А в древности рындами были оруженосцы и телохранители царя.

Гия говорил о себе, что у него отец грузин, мать грузинка, а сам он русский грузин. И про русских говорил «наши», а не «русские».

В начале восьмидесятых у Данелии и Незримова одновременно наступили кризис и мерехлюндия, обоих охватило чеховское состояние непонятной безысходности. Пятьдесят, а что дальше? И у обоих разлад в семьях, только у Гии из-за появления любовницы, к которой он все не решался уйти от своей Любы, а у Эола непонятно отчего. Оба бесились и раздражались. Гия задумал следующий фильм об этом: как мужику в сердце попал осколок кривого зеркала и он стал во всех видеть подлецов, негодяев, карьеристов, взяточников, лицемеров. Эол медленно осваивал огромное пространство жизни и творчества великого русского прозаика. Во время очередной ссоры Марта обожгла:

— По чешке своей соскучился? Она давно сгнила.

— С какой это стати?

— Ну, раз про Чехова.

— Ах вот оно что! Ну ладно, не буду про Чехова, раз у тебя такие ассоциации. Идиотские.

— Нет уж, нет уж, товарищ гений, снимайте про что хотите, только меня оставьте в покое.

13 марта Данелия приехал к ним на дачу не с Любой, а с Галей, на четырнадцать лет его моложе. Своеобразные смотрины. Любу Эол считал хорошей, но глупой. К тому же она была на девять лет старше Гии и в свои шестьдесят при нем уже как мамаша при сыне. Галя Юркова отличалась от нее свежестью и проблесками ума.

— А кого возьмете на главную роль?

— Юру Яковлева. Сам бы хотел сыграть, да ростом не вышел.

— Яковлев больше комедийный актер, — возразила Галя.

— Нет, в нем все в равной мере. Как в Чехове. И как в фильмах Гии. Гениальное смешение светлых и ясных тонов с темными и серыми. Плетение смеха, радости, веселья с печалью, грустью, иногда бедой. «Мимино» — один из лучших фильмов мирового кино.

— А Гия считает своим лучшим «Не горюй!».

— Это потому что Феллини похвалил. Ему понравилось, что там грузины на итальянцев похожи.

— А почему ты жену больше не снимаешь? Она у тебя очень талантливая, — упрекнул Данелия.

— Сама не хочет. Ей дипломатический статус не позволяет. Она у меня там инкогнито обязательно какую-нибудь женскую роль озвучивает. Мои актрисы это называют незримовской рулеткой: кому из них в кавычках «посчастливится», что их Марта Пирогова будет озвучивать.