Самуил Ходоров - Русский акцент

– Мало, господин директор, – выдохнул Борис, – в жизни есть ценности поважнее материальных.

– Ну, никак не пойму я ваш русский менталитет, – сокрушённо пробубнил Ицхак Пелед, – вы свободны, доктор Буткевич.

Покинув кабинет директора, в коридоре Бориса чуть не сбил с ног Эдуард. Вид у него был более чем взбудораженный. Озабоченность и взвинченность Эдуарда невольно переметнулась на Бориса.

– В чём дело, Эдик, – взволнованно осведомился он, – надеюсь, что никто не умер.

– Да слава Всевышнему никто, – отозвался он, – но есть, Боря, одна проблема, которую надо немедленно обсудить. Я тебя уже полчаса ищу, где ты был.

– Был у генерального, – мрачно пробубнил Борис, – который, кстати, чуть ли не в приказном порядке, предложил мне подать документы на конкурс. Я, правда, совсем не уверен, что это кстати…

– Ты не поверишь, Боря, – вспыхнул Эдуард, – но это как раз очень кстати. И что ты ответил директору?

– Разумеется, я не согласился, мотивируя это тем, что не хочу создавать конкуренцию своему другу.

– Боря, дорогой, – воскликнул Эдуард, – спасибо, конечно, за поддержку, но это именно то, что сейчас необходимо сделать, создать противоборство. Я тебя очень прошу, у нас есть ещё три дня, немедленно подавай свои документы на конкурс.

– Послушай, Эдик, – встрепенулся Борис, – я ровным счётом ничего не понимаю, ты можешь внятно объяснить, что происходит.

– Внятно не могу, – понуро отозвался Эдуард, – а вот сумбурно и запутанно попробую.

– Ну, давай, Эдик, запутывай, – согласился Борис.

Эдуард сообщил ему, что боготворившая его женщина, Клара Гофман, которая занимала должность председателя профсоюза в институте, предоставила, чуть ли не секретную информацию, в соответствии с которой явствовало, что на конкурс подал ещё один человек из отдела, где они работали. Единственное, что Клара могла сообщить, что у него нет докторской степени, а имеется только вторая.

– Понимаешь, Боря, – мрачно продолжал Эдуард, – мне кажется, что за моей спиной плетётся какая-то непонятная интрига.

– Эдик, если кажется, – провозгласил, смеясь, Борис, – то говорят, что креститься надо. Но это у христиан, а у нас, евреев, возможно, надо делать обрезание.

– Ты зря издеваешься надо мной, Борис, – возмутился Эдуард, – я об этом никому не говорил, но так получилось, что я, когда приехал в Израиль, в свои пятьдесят три года сделал то, что ты называешь обрезанием.

– Эдик, у тебя, вообще-то, все дома, – покрутил указательным пальцем у виска Борис, – не думал я, что ты настолько религиозен.

– Да знаю я, Боря, что религия-опиум народа, – жалобно проговорил Эдуард, – это я ещё в Одессе в школе проходил. Но я очень хотел, чтобы мой девятнадцатилетний сын, живя в Израиле, всё-таки ощутил себя хоть немножко евреем. Он, однако, упирался, и не хотел этого делать. Пришлось затащить его в больницу и на личном примере показать, что отец, несмотря на профессорское звание, и вопреки своим атеистическим воззрениям, готов сделать этот древний обряд.

– Ай да профессор, – захохотал Борис, – жаль, что здесь не дают медаль Герой Израиля. Будь я премьер-министром, я бы тебя обязательно наградил ею.

– Хватит ухмыляться, – перебил его Эдуард, – давай лучше вернёмся к нашим баранам. Получается, что по неизвестным мне причинам кто-то заинтересован провести на должность начальника нашего отдела своего человека.

– Допустим твоя версия, – предположил Борис, – имеет право на существование, но какое это имеет отношение ко мне, почему я должен противодействовать тебе.

– Послушай, доцент Буткевич, – рассердился Эдуард, – суть идеи заключается в следующем: одно дело, когда на конкурс подают два человека, из которых один доктор, а другой инженер, шансы у них выиграть конкурс почти «фифти-фифти», поскольку речь идёт о руководстве инженерным отделом, а не научно-исследовательской лабораторией.

– Пока не вижу здесь никакой логики, – прервал речитатив Эдуарда Борис.

– Перехожу непосредственно к логике, – продолжил своё умозаключение Эдуард, – видишь ли, Боря, дело принимает совсем другую окраску, если в конкурсе будут участвовать два доктора (ты и я) против одного инженера. Думается, что у комиссии не хватит наглости прокатить двух докторов, у которых к тому же блестящие резюме.

– Если я правильно понял тебя, Эдик, – подытожил Борис, – я тебе нужен, если можно так выразиться, для подстраховки.

– Можно и так выразиться, Боря, – подтвердил Эдуард, – однако, в любом случае, победа будет за нами. Кто-нибудь из нас, если и не я, то ты, обязательно выиграет этот конкурс.