Самуил Ходоров - Русский акцент

Под громкое и протяжное «лехаим» компания дружно прикончила остатки спиртного и девушки стали разливать заготовленный в термосах ещё тёплый чёрный кофе. Но так уж получилось, что наполненному кофе суждено было остыть. Просто внимание всех обитателей пикниковой поляны привлёк бородач, стоявший на высоком пеньке. Раскачиваясь на нём по дугообразной амплитуде, в немалой степени, вызванной парами выпитой русской водки из наполовину опустошённой бутылки в его руках, он зычным голосом оглушительно вопил:

– Внимание, евреи, с вами говорит Яша Кацман. Я приехал к вам из США, из самого Бруклина, в котором находится знаменитый Брайтон Бич. Чтоб всем было так хорошо, как мне там. Но хочу сказать, что здесь, у вас в гостях, мне ещё лучше. У нас в Америке есть всё, но у нас нет такой еврейской дружбы, как у вас. У нас есть «барбекю», где у мангала хлопочут максимум четыре человека, но у нас нет такого тесного соприкосновения, такого тёплого контакта, как у вас.

Бородач поднял руку с водочной бутылкой вверх и раскатисто выкрикнул:

– Русские евреи! Я завидую вам, я люблю вас! Лехаим!

Борис ещё не знал, что когда через пять лет он приедет к своему другу Володе в Нью-Йорк, тот будет праздновать свой день рождения. В этот день у него соберутся гости, его друзья, русско-американско-еврейского покроя. Первое, что поразило Бориса там, это купленная им в славном городе Атлантик-Сити бутылка прославленной шведской водки «Абсолют». Когда гости уже сидели за столом и наперебой расхваливали качество американских продуктов и спиртных напитков, Володина жена Галя пальцем поманила его на кухню и спросила:

– Послушай, Боря, зачем ты привёз водку из Израиля. Мне как-то неудобно ставить её на стол.

– А что случилось, Галя, – растерянно спросил он, ещё не признаваясь, что алкоголь куплен в специализированном американском магазине.

Галя молча вынула бутылку из холодильника: она вся была покрыта снежным наростом. Жена его друга была по образованию химиком и хорошо знала, что хорошая водка замерзает в холодильнике только при очень-очень низкой температуре, но никак при существующей в – 5 градусов. Вывод напрашивался один: водка была разбавлена. Борису осталось показать Гале случайно сохранившийся у него чек, свидетельствующий, в каком магазине была приобретена бутылка.

Но ещё больше поразило Бориса то, о чём говорили за американским столом его земляки. Вроде бы и общество было приличное, все собравшиеся, как и его друг, работали программистами в серьёзных фирмах, получая там солидную зарплату, а беседа велась, в сущности, о том, что измеряется в денежном эквиваленте. Вначале каждый расхваливал свой автомобиль: Кадиллак, Понтиак, Бьюик или Шевроле, не забывая прихвастнуть о его стоимости, разумеется, считалось, что чем выше цена, те престижнее машина. Потом обсуждению подверглись купленные дома, и здесь высшим мерилом являлись заплаченные за них деньги. Далее разговор вёлся об интерьере домов, проговаривались все детали мебельного декора комнат и кухни. Борис попивал свой коньячок и многозначительно переглядывался с Татьяной, они как бы говорили друг другу:

– Теперь ты понимаешь, о чём говорят русские «янки»? Вот тебе и американская мечта.

Вдруг кто-то из присутствующих вспомнил, что за столом сидят гости из Израиля и Борису предоставили слово для здравицы в честь именинника. Он же, чувствуя себя не в своей, как говорят, тарелке, обвёл всех каким-то пристрастным взглядом и, подняв свой фужер с недопитым коньяком «Хеннесси», начал свою тронную речь:

– Уважаемые леди и джентльмены! Я сижу за этим столом уже более часа, и всё время слышу фразу «у нас в Америке». Это похвально, что вы превозносите мощную державу, в которую имели счастье эмигрировать. Я же никогда не говорю «у нас в Израиле», в который в отличие от вас не эмигрировал, а репатриировался, как, в сущности, и подобает лицу еврейской национальности. Но сегодня я просто вынужден сообщить вам, что, если уже на то пошло, то «у нас в Израиле» в супермаркете разбавленную водку, каковую мне отпустили «у вас в Америке», не продают.

Татьяна, почувствовав, что её муж теряет контроль над собой и сейчас наговорит гостям кучу дерзостей, дёрнула его за отворот рубашки и прошептала так, чтобы услышали все:

– Боря, ты не у себя на кафедре. Лекцию прочитаешь потом, пора уже поздравить виновника торжества.

Похоже, что ей удалось бы разрядить обстановку, если бы кто-то, из успевших обидеться, гостей гневно не воскликнул: