Самуил Ходоров - Русский акцент

Ури Векслер был прав: Борис был вполне способен написать диссертацию на тему: «Влияние проблем репатриации русских женщин на изменение их семейного статуса». Однако даже он не ожидал от себя неких экстрасенсорных способностей, дара, который можно назвать ясновидением. Просто не прошло и месяца после беседы с директором, как в институте стали происходить события, которые иначе, как чудотворными не назовёшь.

В картографическом отделе института работала уроженка города Киева, симпатичная женщина, в возрасте, приближающемся к бальзаковскому. Ирина Мильман, так звали стройную, с узкими плечами, но с крутыми бёдрами сероглазую шатенку, которую невозможно было не заметить даже в толпе людей. Столкнувшись с ней, в узких коридорах института любой мужчина, по крайней мере, четверть часа не мог себя заставить думать о работе. Ирина причислялась к категории разведённых женщин. Поговаривали, что муж у неё в прошлой жизни был профессором, специалистом по русской лингвистике. Учёные по славянскому языкознанию в Израиле не требовались, и по слухам, витающим в институте, муж Ирины то ли спился, то ли вернулся в Киев. Так случилось, что у заместителя директора доктора Яира Гринвальд от онкологического заболевания скоропостижно скончалась жена. Надо сказать, что Яир ещё при жизни жены положил глаз на обольстительную репатриантку. Но сохраняя верность жене и производственную субординацию, он прикасался к ней только во снах, которые, справедливости ради, были вовсе не платоническими. Буквально через несколько месяцев, когда переживания от безвременной потери супруги немного угасли, сотрудники института выехали на уик-энд в Эйлат. Когда поздним вечером Гринвальд в одиночестве прогуливался по опустевшей эйлатской набережной, он заметил в фиолетовых бликах стойки почти безлюдного бара одинокую женщину в белом платье. Приблизившись к столику, где она сидела с бокалом какого-то зелёного коктейля, Яир Гринвальд с удивлением и радостью узнал в ней свою работницу Ирину Мильман. Попросив разрешения присесть, он не поднимался из-за столика часа полтора. Затем они до полуночи бродили по живописной набережной, которая протянулась вдоль нескончаемой цепочки зелёных пальм, современных многоэтажных отелей, многочисленных ресторанов и баров. Ощущение вечного праздника жизни придавала здесь радужная палитра фонарей и гирлянд, которые отражались своим многоцветьем в подступающей совсем близко чернеющей пучине Красного моря. Сегодня Гринвальду казалось почему-то, что именно Красное, а не Средиземное и, конечно же, не Мёртвое море станет отправной точкой перемены его текущей жизни.

Так оно и случилось. Несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте, Ирине нравился Яир Гринвальд. Таких мужчин называют породистыми. И совсем не потому, что у них, как у собаки, есть какая-то особая родословная, а в силу того, что они являются носителями особой внешности. Что касается Гринвальда, то он отличался высоким ростом и прямой осанкой, узкой талией и широкими плечами. В сочетании с высоким интеллектом, нетривиальными способностями и одарённостью в точных науках он позиционировался в глазах женщин чуть ли не как идеальный мужчина. Маловероятно, что Ирина, словно несмышленая девчонка, влюбилась в него, сомнительно также, что он являлся для неё долгожданным принцем, прискакавшим к ней на белом коне. Нет и ещё раз нет. Не было ни никакого, ни белого, ни розового коня. Был солидный белоснежный «Мерседес», в который в один прекрасный день Яир усадил Ирину и повёз к своему нотариусу подписывать брачный контракт. История умалчивает, из каких конкретно пунктов состоял этот документ, однако подругам стало известно, что против ожидания жениха, умная Ирина внесла туда ряд существенных изменений. Дальнейшие события неуклонно свидетельствовали о том, что этот гражданский брак бывшей жительницы Украины и коренного в нескольких поколениях израильтянина был всё-таки браком по расчёту. Причём с обеих сторон. Если Ирина делала ставку на значительное повышение материального уровня своей жизни, то Яир строил свою выгоду на обладании привлекательной женщины, базирующееся на вспыхнувшей любви к ней. Вряд ли уместно из-за этого кидать булыжники в их огород, который они создали строго на паритетной основе. Каждый получил желаемое. Порукой тому, стало стремительное повышение по службе новоявленной супруги заместителя генерального директора. Ирина Мильман выделялась среди сотрудниц броскими внешними данными, но вряд ли превосходила их знаниями в производственной сфере. Однако это не помешало Гринвальду при первой же возможности сделать её начальником отдела, а через год назначить её директором филиала института, находящегося в Хайфе. И разве можно здесь предъявлять какие-либо претензии первому заму генерального директора доктору Яиру Гринвальду? На эту должность претендовали шесть, пусть не таких симпатичных, как Ирина, но вполне грамотных в области картографии женщин. Но разве можно вычеркнуть из списка претендентов женщину, которая вполне успешно выполняет в постели, предписанные брачным паритетом, надлежащие ей функции, женщину, которая является твоей гражданской женой? Конечно же, нет, и ещё раз нет! Кто же осудит за это Яира Гринвальда? Никто! А, если и найдутся таковые, то, рано или поздно, поймут, что можно бороться за равенство, за свободу, бороться против мракобесия и против войны. Однако бесполезно тратить усилия, чтобы обуздать явление, называемое протекцией. Это понятие не то, что имеет право на существование, просто, так уж сложилось: оно всегда было, оно имеет место быть в настоящем времени и, маловероятно, что оно перестанет существовать в будущем.