Самуил Ходоров - Русский акцент

Спустя десять лет, когда Татьяна отдыхала с Борисом на горном курорте в Австрии, они познакомились с дружелюбной семьёй из Москвы. Глава семейства, узнав, что Татьяна работает в Израиле врачом, спросил её:

– Почему израильская медицина более успешная и прогрессивная, чем российская?

Он рассказал ей, что у него были большие кардиологические проблемы. Его лечили именитые московские профессора, на которых он потратил уйму денег. Эффективность лечения приближалась к нулю. Кто-то посоветовал ему поехать в Израиль. Там он попал к опытному врачу, который за две недели решил все его проблемы. Врач, без профессорских регалий, оказался его земляком: он приехал в Израиль из Москвы. В заключении он, не без риторики, спросил:

– Так почему израильский доктор, имеющий диплом одного и того же мединститута, что и московский профессор, сумел в противовес последнему, вылечить меня.

Сначала Татьяна хотела с пафосом ответить земляку речитативом:

– Да потому, дорогой, что врач, подаривший тебе здоровье, принадлежит к избранному еврейскому народу.

Однако, усомнившись в правильности этого тезиса, она озвучила следующее:

– Я работала в московской клинике и продолжаю заниматься врачебной деятельностью в Израиле. На самом деле, российские врачи не такие плохие. Но есть один пунктик: израильские врачи постоянно учатся, учатся каждый день, а уважаемый московский врач, по всей вероятности, закончил обучение в день получения врачебного диплома.

Тем временем рабочие будни полностью втиснули Татьяну в далеко не самую приятную, но ставшей привычной, больничную атмосферу. Татьяна вспомнила, как отец противился её поступлению в медицинский институт. Он говорил:

– Танюша, доченька! Ну, зачем тебе сдалась эта медицина? Всю сознательную жизнь находиться среди больных и вбирать в себя их нездоровую энергетику. Не лучше ли тебе стать экономистом, я слышал, что в университете открыли новую специальность – «экономическую кибернетику». Вот это, действительно, интересно.

Но Татьяна, которая ещё в раннем младенчестве лечила своих кукол всякими пластмассовыми штучками из детского «айболитовского» набора, мечтала стать только врачом. Не зря после окончания школы она два года трудилась санитаркой, занимаясь самой грязной работой по уходу за больными, ради того, чтобы заработать стаж для поступления в институт. Все эти два года после тяжёлой работы она садилась за учебники и до полуночи, без репетиторов, истязала себя подготовкой к вступительным экзаменам. Видимо, есть бог на свете, если строгим экзаменаторам хватило духу не снизить ей, лицу еврейской национальности, отличные оценки по химии и по физике. Первые годы работы только подтвердили любовь Татьяны к медицине. А теперь, в одной из самых больших клинических больниц Израиля, эта любовь к профессии постепенно трансформировалась в истинный профессионализм.

Все старшие врачи отделения признали в ней настоящего специалиста, о чём почти ежедневно докладывали профессору Моше Регеву. Порукой признания Татьяны как хорошего специалиста послужил факт, что ей доверили ночные дежурства. Дежурный врач во время своей ночной вахты, по сути дела, являлся главным врачом отделения, с той лишь разницей, что командовал он не другими врачами, а самим собой. Командовать самим собой было намного труднее, чем коллективом. Дежурный врач все решения принимал самостоятельно. Зачастую эти решения касались спасения жизни пациента. Совсем непросто работать ночью, когда в активе у тебя три медсестры, а в пассиве 36 больных, за жизнь которых ответственен только ты. На первое такое дежурство Татьяна шла, как на эшафот. Старшие врачи, как могли, подбадривали её. Им нравилась Татьяна и как врач, и как красивая женщина. Наверное, поэтому, они, уходя домой, оставляли ей номеpa своих телефонов с тем, чтобы в каких-то сложных случаях звонить им. Один из них, шутливо пригрозив ей пальчиком, поспешил заявить:

– Не переживайте, госпожа, Таня. Если что, не раздумывая, звоните. Я мгновенно примчусь, даже если буду в постели не с женой, а с любовницей.

Единственное чему изнеможённая Татьяна радовалась после изнурительного первого дежурства, это то, что ей не пришлось вытягивать своих медицинских мэтров из объятий своих жён и любовниц и что все возникающие у больных проблемы ей удалось решить самой.

Постепенно Татьяна привыкла к таким дежурствам и бремя страха и ответственности уже не так сильно давило на неё. В тоже время такие дежурства хорошо оплачивались, поэтому Татьяна старалась заполучить 5-6 ночных смен в месяц. В одно из таких дежурств в отделении неожиданно появился профессор Регев. Он величественно зашёл в кабинет дежурного врача, когда стенные часы, висевшие там, показывали десять вечера. Вежливо поприветствовав Татьяну, он торжественно заявил ей: