Самуил Ходоров - Русский акцент

– Надеюсь, что у меня ещё появится возможность представить это, – рассмеялся профессор, бесцеремонно разглядывая Татьяну сверху вниз, при этом надолго задерживая испытующий взгляд на её стройных ногах.

Татьяна, перехватив профессорский взгляд, густо покраснела, у неё появилось ощущение, что она участвует в каком-то отборе моделей, которые должны дефилировать на подиуме. Тем временем профессор, продолжая разглядывать её всё тем же раздевающим взглядом, продолжал:

– А благодарить, милочка, надо не меня, а уважаемого мной доктора Нейман. Так что, Таня, прямо сейчас вас ждут в отделе кадров, а завтра к восьми утра выходите на работу.

Утром следующего дня Борису пришлось изменить привычный маршрут поездки на работу. Теперь он выезжал из дому вместе с Татьяной. Больница располагалась в одном из городов-спутников, прилегающих к Тель-Авиву, под названием Рамат Ган. Конечно, делать крюк в часы утренних заторов не вызывала у Бориса большого оптимизма, однако тоскливое пребывание в дорожных пробках с лихвой компенсировалось радостным чувством, что он везёт доктора на работу и этим доктором является его любимая жена. Первый мажор, что она влилась в элитные ряды израильских эскулапов, довольно быстро сменился больничными буднями. Татьяне приходилось нелегко, в первую очередь от того, что методика работы израильской клиники значительно отличалась от советской. В неврологическом отделении больницы в 12 палатах размещались 36 пациентов, которых лечили 14 врачей. Заведующий отделением вмешивался в работу докторов только в экстренных случаях, когда необходимо было принимать неординарные решения. Руководство лечением осуществляли три старших врача, остальная врачебная десятка выполняла рутинную работу. Именно к этой десятке и подключили Татьяну. Для начала ей поручили составлять документы для больных, которые подлежали выписке. Казалось бы, ничего сложного, однако здесь надо было изучить весь материал, касающийся лечения пациента, проверить результаты анализов, кардиограмм и других обследований и написать правильное заключение. К тому же весь этот медицинский опус следовало составить на языке иврит. В отделении работал один русский врач, приехавший в Израиль из Киева. Он то и помог справиться Татьяне с этим не простым деянием, предоставив образец такой выписки, который он когда-то составил для себя в стандартизированной форме на все случаи жизни. Заполнив несколько таких документов, Татьяна довольно быстро освоила эту премудрость, чем вызвала похвалу старших врачей.

Профиль неврологического отделения в больнице считался не самым лёгким. Здесь лежали уже немолодые люди с расстройствами сосудов головного мозга, с рассеянным склерозом, болезнями Альцгеймера и Паркинсона. Большинство из них получали необходимые лекарства внутривенно. Для этого в вену вставлялся пластиковый катетер с маленькой иголочкой внизу. Эту процедуру, которую Татьяна никогда не выполняла, по израильским канонам делала не медсестра, а врач. Чтоб не причинить больному излишних страданий, следовало мгновенно вонзить иголочку катетера в вену. Понятно, чтобы проделать это требовался большой опыт, которого у Татьяны не было. Роль подопытного кролика выпала на долю Бориса. В один прекрасный вечер Татьяна принесла домой несколько десятков таких катетеров. Борис, никогда в жизни не видевший этих пластмассово-игольчатых штучек, в шутку спросил:

– Танюша, не собираешься ли ты втыкать их в стену для подвески красочных постеров, которые купила недавно.

Он и святым духом не ведал, что уже через полчаса ему будет не до шуток и что эти штучки окажутся не в стене, а в венах его рук. Татьяна с рвением принялась за свою катетерную экзекуцию. За это время немало крови истекло из вен Бориса, он извивался, кричал, ругался и проклинал весь белый свет, но, тем не менее, продолжал терпеть медицинские истязания своей супруги. На следующий день в 35-градусную жару Борис вынужден был надеть рубашку с длинными рукавами, дабы народ не видел следов кровоподтёков на его руках. Но цель оправдывала средства, в том смысле, что уже на следующий день старший врач, увидев, как Татьяна вставляет катетер пациентке, довольно воскликнул:

– Вы посмотрите на нового доктора, она всего несколько дней в отделении, а вставляет катетер лучше многих из нас.

Время летело незаметно. Прошло всего несколько месяцев с начала её работы в больнице, а Татьяна чувствовала себя уже настоящим врачом, способной профессионально решать возникающие проблемы в лечении пациентов. Характерной особенностью медицинских будней в Израиле являлась постоянная учёба врачей. Постоянная работа над повышением квалификации обретала различные формы. Несколько раз в месяц заведующий отделением профессор Регев делился с коллегами новинками в лечении неврологических заболеваний, раз в неделю один из старших врачей делал детальный обзор по какой-то конкретной теме, раз в квартал обязательно проводилось заседание всех неврологов страны, где обсуждались актуальные проблемы. Кроме того, каждый месяц устраивались семинары и конференции, где ведущие врачи делились передовыми технологиями в лечении. Врачей, у которых было, что сказать своим коллегам, часто посылали на международные симпозиумы, а молодых врачей, которым ещё нечем было делиться, отправляли на те же симпозиумы с целью послушать ведущих специалистов и вписать передовые методы в свою методику лечения больных. Кроме того, каждому врачу вменялась в обязанность хотя бы раз в неделю просматривать в библиотеках медицинскую периодику, в которых освещались научные исследования, выполненные за последнее время. Каждый год для врачей всех специальностей проводились профессиональные курсы по актуальным проблемам лечения различных болезней. Таким образом, практически каждый израильский врач по своим знаниям тянул, по советским меркам, на научное звание, если не на профессора, так уж точно на доцента. В соответствии с отмеченным, Татьяна с головой ушла в работу, как практикующего врача, так и доктора, вкрапляющего в свою деятельность самые новые научные исследования в своей области.