Самуил Ходоров - Русский акцент

Они шли по огромной территории медицинского центра, которая представляла собой плотно застроенный квадрат со стороной не менее одного километра. Бронислава Григорьевна рассказывала Татьяне, что центр включает в себя 150 различных подразделений и клиник. Здесь для сотрудников и пациентов открыты два крупных торговых центра, восьмиэтажный гараж для парковки автотранспорта, имеются две гостиницы, отделения банков и многочисленные кафе и буфеты. Больничный комплекс рассчитан на 1700 пациентов, в нём работают 7500 сотрудников (1400 из которых – врачи).

– Простите, Бронислава Григорьевна, – прервала её Татьяна, – могу я узнать, куда мы так торопимся.

– Разумеется, можешь, – улыбнулась она, – я очень хочу, чтобы моя студентка стала 1401-ым врачом этой самой большой на Ближнем Востоке клиники.

– Вы, конечно, шутите, Бронислава Григорьевна, – испуганно спросила Татьяна, – кто же меня возьмёт сюда?

Она, пропустив вопрос Татьяны мимо ушей, деловито справилась:

– Надеюсь, что все необходимые документы у тебя при себе.

Получив утвердительный ответ, Бронислава Григорьевна скороговоркой произнесла:

– Я веду тебя к профессору Моше Регев, который заведует неврологическим отделением больницы. Попытаюсь определить тебя к нему, очень надеюсь, что он не откажет в моей просьбе.

У Татьяны на глазах выступили крупинки слёз, она с трудом выдавила из себя:

– Надо же, как мне повезло встретить вас на больничной тропинке.

– Понимаешь, Таня, – откликнулась Бронислава Григорьевна, – во-первых, все мы призваны помогать друг другу. А во-вторых, в Израиле, впрочем, как и везде, но в Израиле особенно, протекция играет, пожалуй, первостепенную роль при приёме на работу.

Через какие-то десять минут они уже сидели в кабинете профессора Моше Регев. Когда они вошли, профессор чуть ли не подбежал к Брониславе Григорьевне и как-то по старомодному поцеловал ей руку. Позже выяснится, что профессор родился в польском городе Краков, где было принято целовать пани ручки. Бронислава Григорьевна не стала тянуть быка за рога, а без всяких предисловий представила ему Татьяну. Она объяснила профессору, что госпожа Буткевич её бывшая студентка, и не просто бывшая, а лучшая студентка. Закончила она свою тираду словами:

– Поверьте мне, профессор, если вы не возьмёте её врачом в своё отделение, то израильская медицина потеряет блестящего специалиста.

Татьяна, смущённая и огорошенная, сидела в кресле у стола профессора. После заключительной фразы Брониславы Григорьевны красный пурпур покрыл её лицо и от стыда она закрыла его руками. Профессор в это время молча просматривал документы Татьяны. Оторвавшись от их прочтения, он, обращаясь к Татьяне, весело спросил:

– Почему, госпожа, Буткевич, все доктора-женщины, приехавшие из России такие красивые. Неужели в московском мединституте сумели вывести какой-то новый генотип русской докторши.

При этих словах Татьяна стушевалась, не зная, что ответить. На неё, немигающим взглядом в лице профессора, смотрел симпатичный мужчина брюнетной внешности, недавно разменявший шестой десяток. Смущённая Татьяна, боясь взглянуть профессору в глаза, смотрела в раскрытое окно, куда нахально заглядывали раскидистые ветви финиковой пальмы. Положение спасла Бронислава Григорьевна, которая, чуть ли не подмигнув профессору, кокетливо выпалила:

– Я уверена, профессор, что неотразимые внешние данные доктора Татьяны Буткевич полностью сочетаются с её добротными знаниями по её медицинской специальности. Нет сомнений, что она будет гордостью вашего отделения.

Татьяне показалось, что профессор посмотрел на неё не заинтересованным взглядом заведующего неврологическим отделением престижной больницы, а каким-то алчным взором мужчины, ищущего доступных ему сексуальных развлечений. Дальнейшие события покажут, что женское чутьё не подвело её. Пока же профессор весёлым голосом сказал:

– Вы даже не представляете, Таня, сколько врачей из СССР побывали здесь в поисках работы, и всем я вынужден был отказать. Отнюдь не потому, что я не люблю русских докторов, а из-за отсутствия свободных ставок.

– Вы хотите сказать, – робко перебила его Татьяна, – что и сегодня положение не изменилось.

– Нет, Таня, я хочу сказать, – рассерженным тоном заключил профессор, – что для вас я эту ставку добуду из так называемого резерва больницы.

– Ой, спасибо, профессор, – прощебетала Татьяна, – вы даже не представляете, что вы для меня сделали.