Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Граждане и гражданки! Сегодня начался месячник активной охраны природы! Все — в лес!..

Супруга Дрымбэ открывает дверь и ничего не может понять. Муж стоит перед ней со вскинутой над головой веткой и обессиленно хрипит:

— Природа — друг человека! Трехлетнее дерево очищает двести кубометров воздуха в сутки!

Он отодвигает жену в сторону и, пригнувшись, входит в прихожую.

— Три дерева очищают… — он скрывается в ванной, защелкивает шпингалет, и из-за двери начинают доноситься странные звуки, словно скрипит столетний дуб, вперемешку с криками: — Зеленый друг — любезный друг!..

— Открой! — волнуется жена у двери ванной. — Что ты там творишь, а?

Дрымбэ бесконечно несчастен. Он колотит окаменевшей рукой о край ванны, пытается, путаясь в стираном белье, сорвать с гвоздя бельевую веревку.

— Ты меня слышишь?! — волнуется за дверью жена, еще больше напуганная внезапной тишиной. — Тебе плохо? Ты напился? Тебя обидели?

— Нет, — резко отвечает Дрымбэ, — все в порядке…

— Тогда открой! — она заглядывает в скважину и, увидев в руках мужа веревку, падает на колени.

А он меж тем пытается одной рукой завязать петлю. Жена в ужасе.

— Люди добрые! Спасите! На помощь!

— Цыц, дура! — Дрымбэ вылетает из ванной. В одной руке веревка, другая по-прежнему вскинута над головой.

— Спасите! — потеряв голову, надрывается жена. — В ванной повесился!

Дрымбэ зажимает ей рот здоровой рукой.

— Это ты? — говорит она слабым голосом.

— Я… Чего орешь? Людей хочешь собрать? Свидетелей?

— А что ты там делал?

Дрымбэ яростно трясет окаменевшей рукой.

— Вот! Видишь, до чего я дошел! Нравится тебе? Довольна?

— Что это?! — она отступает на шаг и невольно подносит руки ко рту. — Ой-ой-ой…

Дрымбэ мрачно сидит на постели, уставясь в пустоту. Здоровая рука прижата к груди, окаменевшая — все в той же позиции, над головой.

На кухне разговаривают.

— Мам, а что с папой?

— Молчи, сынок!

— Отчего он не выходит из комнаты?

— Ты будешь есть или подождешь сестру?

— И то и другое.

— Не смей так разговаривать с матерью, грубиян! У меня и без того голова трещит!

— Но я ничего такого не сказал! Я сказал, что могу поесть, а могу и подождать.

— Тогда жди. Помоги мне накрыть на стол.

Дрымбэ горестно принюхивается к соблазнительным запахам с кухни. Колеблется, потом все-таки встает и идет к двери. И вдруг слышит звонок.

Дочь вернулась из школы.

— Мама, последний экзамен остался!

— Сколько тебе поставили? — спрашивает сын.

— Не твое дело!

— Мам, она грубит!

— Зачем ты его обижаешь?

— А что случилось, мама? Ты чего такая…

— Садись есть.

— А где папа?

Молчание. Звон тарелок.

— Мама, где папа?

— У себя, — неохотно отвечает жена.

— Заболел?

— Мм… вроде.

Дрымбэ вздрагивает — как предстать перед детьми в таком виде?

Он поспешно ложится, надеясь, что в горизонтальном положении его рука будет меньше бросаться в глаза.

— Папа! — дочь и сын появляются в дверях.

За ними вырастает жена.

— Сколько раз я говорила, — обращается она в пространство, поправляя подушки под головой мужа и постепенно разгораясь гневом, — сколько раз я говорила, что Митителу его заест! Сколько раз я ему твердила: Митителу — никто! Разве у него не такой же диплом, как у тебя… тьфу, наоборот! Разве не ты писал за него диссертацию? В конце концов уйди из этого отдела, запишись на прием к министру, а то и выше… Говорила? Говорила! А теперь… полюбуйтесь на него!

— Оставь меня в покое! — огрызается Дрымбэ.

— Нет, встань! Пусть дети увидят, какое ты ничтожество!

— Не встану.

— Встанешь!

Дочь не может удержаться от смеха.

Робко улыбается сын.

— Марш отсюда! — ощеривается Дрымбэ, снова бросаясь на постель.

— Не смей кричать на детей! — жена упирает руки в боки. — У себя в институте кричи! На Митителу кричи!.. Ступай к столу!

— Я не голоден, — Дрымбэ поворачивается к ней спиной.

— Иди ешь, я сказала!

Дочь спрашивает, отсмеявшись:

— Мама, а доктор был?

— Был… два раза.

— И что?

— Говорит, редкостный случай. Может пройти, а может — и нет. А если не пройдет… Это же значит всю жизнь мучиться с… — Она чуть не плачет. — Вставай, наконец!

— Теперь у нас в семье есть своя достопримечательность, — насмешливо и в то же время серьезно говорит сын. — Теперь и нам есть чем гордиться.

— Мама, — внезапно ахает дочь, уставясь на отцовскую руку. — Как же мы теперь поедем на море?