Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Давай, Митру, мешки вязать…

Она жила с Митру шестой год, но в городе, представьте, ей еще бывать не доводилось. Как же так? Да так, нечего ей было там делать. Когда дома все есть, на стороне ничего и не надо. А у них, слава богу, полная чаша. Она бы и в этом году не выбралась, не появись на селе новинка — телевизоры. То один колхозник обзаведется телевизором, то другой, а Митру что — хуже людей? Или позволить себе не может? Еще как! Была у него к тому же честолюбивая задумка: купить что-нибудь особенное, такое, что в селе не продается, а только в Кишиневе!

Разговор он завел еще зимой:

— Надо бы, Амара, деньжат поднакопить.

Вообще-то деньги у них водились, но какой хозяин станет тратить то, что заработал, за что пот проливал? Нет, тут нужна живая копейка…

Прикинула так и сяк и, наконец, нашли выход.

Решили весной посадить чеснок.

— Чеснок на базаре всегда дорог, — рассудил Митру. — Если год будет удачный, осенью купим телевизор. А что еще посадишь? Опять помидоры? Сколько мы их съедим? Ящик, ну, полтора. А остальные? Опять сгниют на корню… Огурцы? Так в колхозной лавке их навалом, бери по себестоимости!..

Сказано — сделано. Весной засадили половину огорода чесноком. Лето выдалось щедрое, долгое, с теплыми дождями, так что чеснок уродился отличный, лучше не бывает.

Когда головки выросли с кулак, Амара и Митру повыдергивали их с грядок, высушили на солнце, а потом набили мешки.

Решено было, что продавать урожай поедет Амара. Митру работал ездовым на ферме — подвозил корма, забирал молоко, свободных дней не выдавалось. И потом, неизвестно, сказал он, хватит ли одного дня, чтобы управиться, — может понадобиться и три.

Амара никогда не ездила дальше райцентра, и предстоящее путешествие в Кишинев немного пугало ее. Сумеет ли она сделать что нужно? Не заблудится ли?

— Три дня?! Неужели целых три?

— Замолчи, — остановил ее муж. — Не знаешь — не охай. Во-первых, может случиться так, что чеснок пойдет плохо… а во-вторых — присмотришь телевизор.

— Да разве в сельмаге мало телевизоров? Полный магазин!

— Другой нужен! — обрезал Митру, но больше объяснять ничего не стал, и Амара вконец запуталась.

Но дни шли, и эта боязнь постепенно превратилась в страстное желание поехать как можно скорее и увидеть своими глазами то, о чем она до тех пор только слышала, — город, где, говорят, сотни каменных улиц, а в магазинах — ткани всех расцветок… глаза разбегаются! Брошки и серьги на любой вкус!

И вот долгожданный час настал.

Амара помогла Митру завязать мешки и погрузить их на подводу. Она была возбуждена и весела, словно ехала не за тридевять земель, а в гости к родственнице из соседнего села. Это ее настроение не очень понравилось Митру, и он насупился.

— Ступай оденься да поесть не забудь. Вечно я напоминать должен!

— А то не найдется кому покормить меня! — шуткой ответила Амара и, сверкнув глазами, убежала в дом.

Причесываясь перед зеркалом, она слышала, как Митру клянет и бранит неповинных коней. Похоже, что шутка Амары его задела.

Через минуту от вырос на пороге с кнутом в руке. Лицо его было красно.

— Фа, долго еще будешь возиться?

Она вздрогнула, но овладела собой. Митру только пугает, он еще ни разу не бил ее. В зеркале он отражался весь, с широко расставленными ногами, хмурый, озабоченный. Поправляя волосы, она поймала его взгляд и улыбнулась ему. Улыбка была похожа на росистый цветок.

Митру растерялся, хотел сказать что-то, но не нашел слов, выразительно сплюнул себе под ноги — баба! — и вышел…

Всю дорогу Амару переполняла тайная волнующая радость, и она даже не заметила, как подвода выехала на шоссе, как мешки были перегружены в грузовик и как грузовик, прикатив в город, оставил ее у ворот рынка. Все произошло так быстро, новых впечатлений было так много, что ей казалось, будто она покинула дом год назад. Но раздумывать над этим было некогда: ворота открылись, и собравшиеся торговцы — крестьяне со всей республики — рекой хлынули в широкий проем. Крик, визг, мешки, корзины, сумки…

Амара, себе на удивление, быстро нашла носильщика с тележкой, раздобыла весы и стала за прилавок. Ее мгновенно окружили горожане. Чеснок и правда был хорош. Один требовал полкило, другой — десять. Кто-то закричал, чтобы давала по килограмму, иначе, мол, всем не хватит.

Амара от этого гама растерялась, она не привыкла к шуму и толкотне. А еще цена… Они с мужем не раз обсуждали, почем продавать чеснок, но сейчас у нее все вылетело из головы. Так почем же? Амара отчаянно махнула рукой и брякнула: