Николае Есиненку - Деревянная пушка

Председатель опять нажимает кнопку, вызывает секретаршу.

— Слушаю! Кофеек?

— Обожди, — морщится председатель. — Где там Захария? Скажи ему, чтобы поторопился.

— Момент!

Председатель вертится в кресле, пытается поймать нить беседы… Про что, бишь, там шел разговор? Ах да, про сельский воздух!.. Он в третий раз нажимает на кнопку. Гость щеголяет невозмутимой выдержкой.

Долгая пауза. За дверью подозрительная суета. Наконец входит секретарша.

— Что там случилось? — нервничает председатель. — Почему возитесь?

Вместо ответа девушка пересекает кабинет, подходит к Зглэвуцэ и что-то шепчет ему на ухо, но он то ли не понимает, то ли не хочет понимать.

— Захарию ко мне!

Захария появляется в полном расстройстве чувств. Он кажется еще более худым и испуганным.

— Что происходит, товарищ Захария? Я просил принести документы по кроликам. Где они?

— Н-нет, — лепечет врио главбуха.

— Что — нет? — вскидывается председатель. — Вы отказываетесь выполнять мои распоряжения?

— Я не отказываюсь…

— А в чем же дело?

— Документов нет.

— Как — нет?

— Нет, и все.

Председатель растерянно оглядывается на гостя, но тот великодушен:

— Не беда, завалились куда-нибудь. Найдутся… Меня интересуют также продукты овцеводства… Есть у вас конкретные данные?

— Слышишь? — председатель пронзает Захарию взглядом. — Немедленно представьте все, что у нас есть по овцам!

— Н-нет, — Захария вздыхает глубоко, как усталая лошадь, и отступает к дверям. — Никаких документов нет, Илларион Илларионович.

— Да как же так?! — председатель хватается за голову. Он ведь был совершенно уверен, что тыл у него прочен.

Пускай товарищ из Кишинева не пожелал выпить и закусить, но документы в любом случае должны быть в порядке.

— Где они, я спрашиваю! — Зглэвуцэ хлопает ладонью по столу.

— В бухгалтерии нет ни одной бумажки. Ни одной. Фэнаке уволился, а у нас ничего не осталось. Вы должны были знать…

— Как же не осталось? — Зглэвуцэ теперь всерьез напуган. — Что ж он, с собой их взял? А квитанции, балансы, отчеты? Вы спятили, да? Что с вами сегодня?

Захария переминается с ноги на ногу и безнадежно разводит руками.

— Какие отчеты, какие балансы, Илларион Илларионович? Фэнаке терпеть не мог бюрократизма и никогда ничего не писал… Неужели вы в самом деле на знали?

— То есть как — не писал? Как — не писал? Как мог бухгалтер ничего не писать? Чушь собачья!

— Да, странно, странно, — качает головой приезжий, и председатель, оглянувшись, ловит в его взгляде искру насмешки.

Зглэвуцэ предпочитает ее не заметить.

— Вот именно! — с пафосом восклицает он. — Я ежедневно отдавал ему распоряжения, требовал данные… и он всегда сразу, без малейшей задержки…

— Так на то он и был Фэнаке, — снова вздыхает Захария.

— Вы себе отдаете отчет в своих словах?! Товарищ Фэнаке работал у нас со дня основания колхоза! Не может быть, чтобы не было никаких бумаг!

Захария уже оправился от испуга и спокойно разъясняет:

— Илларион Илларионович, я говорю правду. Все данные, все цифры он держал в голове. А если вы требовали в письменной форме, он нам диктовал, а мы писали. Он помнил все до последней запятой. У нас так его и звали: человек-бухгалтерия… А теперь он уволился, и мы остались ни с чем.

Зглэвуцэ потрясен и не верит своим ушам.

— Вы хотите сказать, что он вам ничего не передал?

— А что он мне мог передать? Я, во-первых, еще не утвержден, а во-вторых… он, простите, был сердит на вас. Вы подписали приказ, он сунул руки в карманы и пошел. Я был уверен, что вы знаете!

— Вызвать его сюда немедленно!

— Как же вызовешь, если он уехал?

— Куда?

— Откуда мне знать, товарищ председатель? Вы же тогда на него накричали, он и уехал. Бросил ключи на стол — и привет!

— Ленуца!

— Слушаю, Илларион Илларионович!

— Адрес Фэнаке!

— Он не оставил, товарищ председатель. Он даже ни с кем не попрощался…

Председатель бессильно опускается в кресло.

— Никто не знает, — говорит Захария утешающим тоном. — Я интересовался…

— Убирайтесь! — страшным голосом кричит Зглэвуцэ, и трудно понять, на кого он кричит — на своих работников или на приезжего товарища.

Самое странное, что гость исчез. Исчез — а Зглэвуцэ даже не заметил.

Как уже сказано, Зглэвуцэ — человек мягкотелый, но с характером. Другой, случись с ним такое несчастье, провалился бы, пожалуй, сквозь землю. А он — нет. Придя в себя, он первым делом бросается в район, туда, где, как он надеется, ему протянут руку помощи.