Николае Есиненку - Деревянная пушка

Нет, кричит мама, обрывая на себе волосы, нет! Неправда! Я ждала его! Семь лет ждала! Днем и ночью! Бог свидетель! Ни письма, ни весточки не было! Господи, чем же я грешна?..

Пришлось мне снова подстерегать маму, чтобы выяснить, с кем она встречается по ночам в саду и что за Профир, которого я не знаю, объявился у нас… Я проснулся: мама одевалась, но на этот раз я не спешил, потому что помнил место. Когда я прокрался в сад, голос мамы доносился от сарая, вокруг которого весной мы сажали тыкву. Не приходи больше, Профир, сколько раз говорить тебе. И не бросай камешки в окно. Не приходи, Профир, ради него… ради его ребенка… И я понял: это был не наш Профир, это был Профир из другого села… Он тоже сражался на фронте, а потом, уже после войны, пришел к нам и рассказал, как погиб отец: я, мол, своими глазами видел, как он умер. Неправда, кричала мама, неправда! Мой муж жив!.. И если бы это даже была правда, чего ты хочешь от меня, Профир? Зачем приходишь в мой сад?..

Не будь дурой, отвечал Профир, осенью поженимся, мало тебе? Я тоже воевал… посмотри на мою ногу!..

Неправда, кричит мама точно с другого света. Нет! Нет! Люди добрые, скажите ему! Неправда! Я ждала! Все видели! Все знают! Ион, товарищ председатель, дорогой, скажите ему! Последнее дитя я теряю!..

И я сразу услышал множество голосов, хлынувших в мои уши, как вода.

Вода! Вода! Вода возвращается! Она по щиколотки! По колени! Вода вернулась! Лягушки прыгают в реку! В колодцы вернулась вода!

И другие голоса.

Солнце сдвинулось с места! Трава зазеленела!

И голос дяди Иона, председателя сельсовета.

Хватит, мальчик, отдай багор, будь умницей! Отдай! Ушел мамин жених, уехал!.. Сам посмотри и увидишь! Какой же ты… все говорят, а ты не веришь. Мама прогнала его. Посмотри же! Разве ты не узнаёшь этих людей во дворе? Это все наши, наши…

Я их узнал, я их всех узнал. Это наши. И прекрасная заплаканная женщина, которая обнимает и целует меня, — это моя мама. Ворота заперты, и на улице не видать ни коня, ни телеги. Я отдаю дяде Иону багор. Солнце склоняется на Закат, трава зеленеет. И только кричит кто-то издали: церковь горит!

Горит!

— И что? Он клевый чувак?

— Не говори так о нем.

— Я не сказал ничего плохого.

— Он мой муж.

— Фрайер?

— Он порядочный человек.

— Что ты так ощетинилась? Я не против… Когда вернется?

— Лодка придет на рассвете. А ты как добрался?

— Не поверишь… без всякого транспорта… где пешком, где вплавь…

— Я так и поняла. Грязный, мокрый… сперва даже не узнала.

— Увидела б раньше — просто испугалась бы: настоящий водяной. Полдня сушился…

— В камышах?

— Там… Это ж какие-то первобытные топи… ил, водоросли, грязь…

— Давай простирну твою одежду. Времени достаточно — высохнет.

— Я уже сам все сделал. Лучше не отстирается. Все равно, когда вернусь, придется выбросить. А жаль… хороший был костюм, белый, джинсовый, новенький…

— Тут у нас никто не носит новых костюмов.

— А на праздники?

— Одеваются почище, только и всего. Нет смысла франтить: комары, сырость, паводки, рыбья чешуя…

— Как я понимаю, ты сама выбрала.

— Если ты явился, чтобы сказать мне это… стоило ли труда?

— Сердиться-то зачем же?

— Я не сержусь, только прошу, не надо мне ничего говорить. Я рада тебя видеть.

— А я! Чтобы оценить мою радость, достаточно вообразить путь, который я проделал. Плюс два дня в плавнях… я даже не представлял себе… кочкарник, камышовые заросли… Настоящий лес! Вода — и водоросли по плечи. Венеция каменного века!

— Осенью здесь как на экваторе.

— Тут и сейчас джунгли.

— Да, но осенью улетают птицы… сотни тысяч птиц. Изумрудная ряска, лилии, кувшинки, паутина в воздухе, рыба играет на воде, солнце прохладное, ломкое… Все на свете забудешь!

— Так, говоришь, ты счастлива?

— Я так не говорила.

— Но вывод сам напрашивается. И ты изменилась. Раньше я от тебя таких слов не слышал. Даже простые слова ты произносишь не так, как прежде.

— А как я их произносила прежде?

— Равнодушно, нехотя… отчужденно.

— Может быть… Ну, раздевайся — я быстренько постираю, а то вид у тебя…

— Так ведь только что высушил. Я, честно, уже и не надеялся надеть сухое. Разложил на песке, но там и песок влажный.