Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Да нет, ты не думай… это уже давно было.

— Значит, и скрываешься давно… Ладно, не мое дело. Так, теперь, если часа два-три поварится, вся болотная грязь сойдет. Сейчас я что-нибудь приготовлю. Только не взыщи: мы почти ничего, кроме рыбы, не едим.

— Могла бы не предупреждать: от вашего дома на десять километров рыбой несет… как, впрочем, и от других домов. И женщины здесь пахнут рыбой.

— Ты успел побывать в других домах?

— Ишь как встрепенулась! Не бойся, я про тебя никому не рассказывал.

— Врешь. Нигде ты не был.

— Ты думаешь, я боюсь людей? Пустяки, во-первых, я ни в чем не виноват, а во-вторых, меня здесь не знают. Оттуда, с дюны, многое видно. И кроме того, у меня есть голова на плечах. Здесь должно быть много тоскующих женщин, и надо сказать, что у ваших рыбаков недурной вкус. Только удивляюсь, как эти красотки соглашаются жить в такой вони. Думаю, не все они так же упрямы, как ты, а? Просто вчера мужья были дома… А знаешь, ты меня навела на мысль! Что ж мужья? Им тоже будет интересно узнать кое-какие подробности твоего славного прошлого…

— У тебя нет лодки!

— Не беда… я отлично плаваю. До ближайшего свайного домика отсюда не больше восьмисот метров. И, заметь, не меньше.

— Даже опытные рыбаки не рискуют перебираться вплавь от дома к дому. Вода только кажется спокойной… течения, водовороты, омуты. Тут даже на лодке непросто… они знают фарватер.

— Да ты меня пугаешь, Глазунья?.. Мм, и правда знобит… А знаешь ли ты, что нынче ночью я чуть не искупался… хотел поплыть на первый огонек. А что такого? Постучал бы… люди — везде люди… сказал бы, что заблудился, попросился бы на ночлег…

— Не забывай, что граница рядом. Каждый рыбак — это, в сущности, пограничник. Случайных гостей тут не жалуют.

— Опять пугаешь?

— Зачем мне пугать тебя, когда ты и так напуганный? Кто тебя заставляет скрываться за дюной?

— Дура! Я ради тебя прятался! Не хотел попадаться на глаза твоему… тебе же было бы хуже.

— Дело не во мне. Мой муж, так же как и любой из наших, отвез бы тебя на заставу.

— Так я и дался!.. «Из наших»? Из каких это ваших? Моя твоя не понимай, Глазунья… Ладно. Дашь ты мне что-нибудь пожрать или нет? Ночью я дошел до того, что слопал живого рака.

— Да, в лунные ночи раки вылезают на берег. Иногда их так много, что ступить некуда.

— Неужто? А я и одного-то еле поймал… он уже пятился обратно в воду.

— Стало быть, они тебя почуяли. Если кто-то находится поблизости, они не выходят… то есть выходят, но тут же удирают назад. Лучше всего ловить их на рассвете: они с ночи зарываются в песок и спят. Берешь ведро и собираешь их, как грибы. Слушай, а как быть с твоими туфлями? Они насквозь прогнили…

— Выбрось… Слушай, неужели в этом доме нет ни глотка спиртного? У вас не гонят самогон из раков? Нет? Если бы Филя тут жил, он бы обязательно додумался, как это сделать…

— Нет, я же сказала. Здесь пьют только пиво, и то редко.

— Понимаешь, я промерз до костей… когда он вернется, твой-то?

— Зависит от улова.

— А признаться, интересно было наблюдать за вами: ну просто два голубка — за руки держитесь, обнимаетесь, целуетесь… Похоже, он тебя любит, вернее — дорожит тобой. Скажи, а он не глухонемой? За целые сутки я не слышал ни одного слова. Здесь все объясняются жестами?

— Как сказать… на воде не до разговоров… Нет, он здоров, у него все в порядке.

— Забавно… ты без конца болтаешь, на ухо ему что-то шепчешь, а он — ни гугу… Ну что ты ешь меня глазами? Да, я подслушивал ночью. Мне скучно было сидеть и дрожать в камышах! Еще скажи спасибо, что я не вышиб дверь и не завалился к вам!

— Мы не закрываем дверь… вышибать ничего не нужно. У нас никто не запирается.

— Ага, коммунизм… только первобытный! Но я-то не знал! Я всю ночь крутился вокруг… тебя жалеючи. И не надо лепить из меня куклу: ты знала, что я поблизости, ты не могла меня не заметить! Я заглядывал в окно… вместе с луной… у вас было теплее, чем снаружи… Что уставилась? Видел, все видел. Когда, говоришь, он вернется?

— Я стирку вынесу…

— Ну, а потом, когда вы уснули, уснул и я. Только мне никто не завидовал. Всю ночь то на дюне, то на мостках, то у окна… и потом, здесь же глубоко… трудно ему, что ли, мостки проложить? Ведь метров тридцать, не больше.

— У нас есть лодки… да и не к чему… мостки быстро гниют, а дерева не достанешь.

— Хотел увести лодку, так она, черт вас подери, на замке! Двери не запираете, а лодку запираете!

— Когда вода прибывает, ее может унести… а ключ всегда под стрехой.