Анатолий Афанасьев - Искушение

— Я у вас сумочку оставила, Федор Анатольевич.

Они всматривались друг в друга с интересом. Надя думала: какой мрачный все-таки типус, приглашает обедать, как будто отпихивается. Вот назло пойду и сяду за стол. Пугачев заколебался, ему почудилось, что в золотистых Надиных глазах он увидел непонятный вызов. Он подумал: какой черт принес тебя на мою голову, девушка. Чего ты ищешь здесь, где одна пустота?

— Погоди, — многозначительно заметил Алеша закадычному другу. — Скоро я выйду на улицу один-одинешенек. Немного потерпи.

В лифте случайно Федор Анатольевич прикоснулся боком к Надиному боку и сурово извинился. В ее взгляде скользнули бесовские взрослые смешинки. «Да что такое! — клял он себя. — Ты просто делаешься смешным, Федя. Пугало ты оловянное!»

Дома их ждал большой сюрприз. Федор Анатольевич, отпирая дверь, услышал подозрительное бульканье и заметил темную ниточку воды, вытекшую из-под двери. Коридор в квартире был залит, но не сплошь, а тут и там — лужицами. Вода просачивалась из ванной, оттуда доносилось и бульканье.

— Ты, Лешка, мерзавец, кран оставил открытым! — сообразил Федор Анатольевич.

В ванной вода плескалась как в бассейне, переливалась через край, через порог. По полу плавали тапочки, баночки, скляночки и безымянный мусор.

— Сейчас все вытрем, — затараторила Надя. — Это я виновата. Это я дыру в ванне заткнула.

Вытирать было поздно, потому что сзади уже возникла фигура пенсионера Пименова.

— Так-с, — сказал Пименов, — значит, доигрались?

Федор Анатольевич закрыл кран, обернулся:

— Что вам, собственно, здесь нужно, в чужой квартире? Какое вы имеете право врываться?

— А я уже милицию вызвал, — добродушно доложил пенсионер. — Сейчас придут. Вам, гражданочка, советую приготовить документики.

Легок на помине появился сержант милиции, розовый и озабоченный.

— Вот, — указал сержанту Пименов. — Вот он, товарищ сержант, этот квартиросъемщик совершил злоумышленное преступление. Затопил мою квартиру, которая только что после ремонта. Прошу составить акт!

Милиционер заглянул в ванную, сочувственно поцокал языком.

— Дела… Как же это вы недоглядели?

— Он доглядел! — с пафосом, отвергающим сомнения, объяснил Пименов. — Но и я не дремал. Товарищ сержант, то, что вы сейчас видите, — сознательный акт вандализма. Заявляю официально, как общественник. Кстати, гражданочка здесь не проживает. Видимо, пригласил сообщницу для осуществления преступного замысла. В одиночку не рискнул… хе-хе!

Надя вынесла из кухни большую тряпку, стала собирать воду и выжимать ее в унитаз. Сержант, разок на нее глянув, в дальнейшем обращался как бы к ней одной, впрочем, впечатление было такое, что он рапортует начальству.

— Да-а, — милиционер голосом и сосредоточенным видом дал понять, что какое-то важное решение им уже принято. — А ведь это, товарищ, похоже на ложный вызов. Чувствуете?

— Что значит — ложный вызов?

— То и значит, что милиция здесь ни при чем.

— Как ни при чем? А это?.. — Пименов театрально развел руками.

Сержант подождал, пока Наденька выпрямится со своей тряпкой, поймал ее взгляд и только тогда ответил:

— А ежели у вас, извините, борщ пригорит, вы тоже милицию будете вызывать? Какая-то у вас путаница в голове, товарищ. У милиции есть дела поважнее: разбой, ограбление, поножовщина. Ежели бы, к примеру говоря, этот гражданин вдобавок пырнул вас ножом в пузо, тогда пожалуйста, тогда я к вашим услугам. Вполне.

— Ждать, значит, когда пырнет? — зловеще переспросил пенсионер.

— Придется ждать.

— А ко мне в квартиру вы не желаете заглянуть?

— Что ж, можно и заглянуть.

— И вы пойдемте с нами, голубчик.

Федор Анатольевич и сержант отправились с Пименовым вниз.

— Видишь, что мы с тобой наделали? — сказала Наденька мальчику. — Два ротозея.

— Не бойся, — успокоил Алеша. — Папа у меня очень добрый. Он ни чуточки не рассердился.

— Да, не рассердился. Чуть меня не ударил кулаком.

Алеша недоверчиво хмыкнул.

— Тебе только показалось. Он добрый. Я-то с ним давно живу. Он никогда не дерется. Даже меня зло иногда берет. Его все обижают, а он не дерется. Я скоро вырасту и буду его защищать. Уж я им спуску не дам.

— Про кого ты, Алешенька? Кто это обижает твоего папу?

— Все обижают, все! Я знаю. А он всегда молчит.

Надя увидела на глазах мальчика слезинки. Прозрачные слезинки скатились на щеки из прозрачных глазок.

— Дружок, ты плачешь? О чем, милый?