Франсис Бебей - Ашантийская куколка

Инспектор просматривал бумаги, сложенные в толстую папку, и курил огромную гаванскую сигару. Он славился этими своими сигарами, запахом которых пропах весь его кабинет, и любого, входящего сюда, с порога окутывали облака дыма. Спио невольно подумал, до чего же неприятный запах у этих сигар, но, конечно, вслух свое мнение высказать не решился. В душе он был возмущен тем, что такая маленькая и небогатая африканская страна позволяет себе роскошь ввозить с Кубы сигары и тратить на них столь ценную валюту. Хоть бы запах был приятный, так и того нет! Сам он курил только сигареты и предпочитал самые обыкновенные. Выбирал он их с умыслом, чтобы ничем не выделяться, быть на равной ноге со своим народом. Так, он избегал покупать сигареты иностранных марок, которые, судя по слухам, просачиваются обходным путем из регионов расистского режима на рынки тех стран, где правят люди доброй воли. Не стоит называть имена. Но сигары, привезенные из страны, стоящей на пороге свободного мира и проповедующей коммунизм… Спио улыбнулся своим мыслям, которые вдруг от пустячного табачного дыма перескочили в область высокой политики и сверхвеликих держав. Как ведь мы малы! Даже наша политика, господи боже мой, может превратиться в сигарный дым!

В толстой папке инспектор, видимо, не находил ничего, что могло бы привлечь его внимание, и продолжал просматривать страницу за страницей. Наконец он поднял глаза и сказал:

— Я не нахожу вашей фамилии. Как получилось, что этим делом занимаетесь вы? Какое оно имеет к вам отношение?

— Господин Главный инспектор, это чистая случайность, но, раз мне пришлось заняться этим делом, получилось очень удачно. Как только я узнал, что готовится демонстрация…

— Уж не хотите ли вы сказать, что рыночные торговки собирались провести демонстрацию, не предупредив власти?

— Не совсем так, господин Главный инспектор. Но представьте себе, что они решили оповестить власти только в самую последнюю минуту.

— Тогда, думаю, вряд ли удастся предотвратить демонстрацию.

Он загасил окурок сигары в огромной деревянной пепельнице, вырезанной из корня дерева. Вам, наверное, приходилось видеть такие пепельницы. Берется толстое корневище, в нем выдалбливается углубление — как если бы вы мастерили миску, — и затем ему придается форма, покорно повторяющая причудливо изящные изгибы дерева. Все это покрывается лаком, и пепельница готова.

— Но, — продолжал Главный инспектор, раскуривая новую сигару, — разве рыночные торговки не знают, что закон запрещает устраивать демонстрации без разрешения правительства?

— Порой довольно трудно определить, что рыночные торговки знают и чего не знают. Прежде всего, они отлично знают, что они — полноправные граждане свободной страны и что с их ролью в нашей стране следует считаться. Поэтому-то они иногда поступают так или иначе, не слишком задумываясь над тем, имеют ли граждане свободной страны на то право или нет.

Утопая в клубах сигарного дыма, инспектор поинтересовался:

— Значит, по-вашему, эта Амиофи столь значительная персона, что из-за нее устраивается столь мощная демонстрация?

— Господин Главный инспектор, любая демонстрация рыночных торговок всегда важное событие. Полагаю, вам известно, как они действовали во время последних выборов, после чего они еще больше уверовали в свою силу. Теперь они слишком хорошо поняли значение совместных действий, и надо думать, что будут к ним прибегать всякий раз, когда сочтут это необходимым.

— Если я вас правильно понял, в данный момент, по-вашему, они считают это необходимым?

— Я уверен в этом.

Кто-то постучал в дверь кабинета, но инспектор не ответил, хотя стучали весьма настойчиво. Он снова углубился в изучение дел, и лицо его с каждой минутой принимало все более озабоченное выражение. Это был человек из числа тех высокопоставленных чиновников, для которых имеют вес только решения, исходящие от президента республики или в крайнем случае принятые парламентом. Именно таким для него и было решение главы государства, осудившего одного из членов парламента. А принимать в расчет возможные последствия этой правительственной акции не его дело, зачем ему разбираться, например, почему лишили права торговать женщину, которая каким-то образом связана с осужденным депутатом. И уж совсем был выше его понимания тот факт, что рыночные торговки, которые сами же в свое время помогли этому правительству прийти к власти, теперь недовольны его же деянием.