Франсис Бебей - Ашантийская куколка

— В чем дело? Да ни в чем. Ведь имя Амиофи никому ничего не говорит.

— Сегодня ничего, — прервала ее Эдна. — А завтра, если что-нибудь случится и будет демонстрация, вся страна узнает, кто такая Амиофи.

— Это ты правильно сказала, девочка моя. Послушай, Принцесса, Амиофи, как и мы, торгует на рынке, только пришла она к нам совсем недавно, всего, наверное, какой-нибудь год с лишним назад. Она, как и положено, заплатила при вступлении в наш Союз рыночных торговок определенный взнос и теперь, как и все остальные, регулярно, каждый месяц, его выплачивает. Но дело в том, что у нее есть дочь, и уже одного этого достаточно, чтобы всем, нам неприятностей не обобраться.

— Ничего не понимаю.

— Сейчас объясню: Амиофи раньше держала небольшую лавочку в Ниме…

Нима… почти предместье Аккры, какой-то фантастический мирок беспорядка, грязи, населенный подозрительными типами… Если вы попадете туда летом, в воскресенье к вечеру, то перед вами невольно встанет вопрос: уж не очутились ли вы случаем на другой планете? Дорога, ведущая в Ниму, обыкновенная тропинка, и колеса машины скрипят и стонут, будто обращаются к вам с жалобой: зачем, мол, вы зря нас мучаете. Нима — это не деревня и не город, а нечто среднее между тем и другим, здесь смердит как на помойке, здесь все подчинено некоему ритму, как подчинена ему музыка, здесь пляшут и в будни, и в дни предвыборных празднеств, отсюда по всей округе разносятся звуки тамтама, здесь живут, как в африканской деревне, и в то же время глинобитные стены и железные крыши дребезжат, дрожат и бьются, словно шубертовская «Форель», под дикий рев шлягеров и джаза. Такова Африка! В Ниме спокойно уживаются такие полезные для жизни вещи, как общественная колонка или электрический свет — правда, то и дело происходят короткие замыкания, — и такие бесполезные, как груды мусора, растущие по милости нерадивых обывателей не по дням, а по часам. В Ниме спокойно уживаются воры, которые очищают дома честных людей, и мелкие торговцы, продающие прямо на улицах жареную кукурузу и вино из проса в отполированных под черное дерево кокосовых орехах. И это тоже Африка! На одной из площадей Нимы кучка игроков толпится вокруг самодельной рулетки. Закон не поощряет такого рода сборищ, особенно вокруг рулетки. А игроки не любят закона, о чем во всеуслышание распевает обладатель незамысловатого игорного автомата, запуская его с помощью ручки, под алчным взглядом тех, кого привела сюда неистребимая надежда разбогатеть. Таких — человек двадцать. Как правило, они всегда проигрывают, но надежду достать в один прекрасный день луну с неба никогда не теряют. Ведь как знать, наступит же когда-нибудь этот счастливый день? Единственный, кто всегда в выигрыше, — это специальный наблюдатель. Он следит за тем, чтобы полицейский не застал игроков врасплох. Предупреждает их, насвистывая мелодию, о чем условились еще до начала игры. Чуть только игроки ее заслышат, рулетка, словно по волшебству, исчезает в мгновение ока, а сам ее владелец превращается в бродячего проповедника, коему сам господь бог повелел спасать души своих несчастных собратьев. Наблюдатель всегда получает свою долю авансом, так что никогда не теряет ни времени, ни тем более денег. Вот почему владелец рулетки назначает наблюдателем кого-нибудь из своих родственников. С ним легче делить выручку. К тому же только родственник способен покривить душой; когда кому-нибудь из игроков улыбнется удача — что обычно бывает после того, как все прочие проигрались в пух и прах, — он вовремя остановит игру, сделав вид, что идет, мол, полицейский в штатском. Наблюдатели славятся своей редкостной способностью распознавать полицейских в штатском. Утверждают, будто они порой злоупотребляют этим своим талантом, но поди уличи их: никто же не рискнет спросить у человека в штатском, полицейский он или нет, вот почему нимские ловкачи наблюдатели не желают расставаться со своим прибыльным промыслом.

А теперь пройдите немного подальше, но будьте осторожны — кругом лужи: иногда это просто вода, натекшая из колонки, а иногда зловонная жидкость, ее выплеснул прямо на улицу какой-нибудь ремесленник-мастер по раскраске тканей. Когда вы доберетесь до белого дома, сверните за угол, и вы увидите огромный, на редкость чистый двор, а на дворе группу пляшущих голых по пояс людей. Зрители бурно выражают свой восторг. Мужчины, женщины, старики и дети собрались здесь, как то бывает обычно где-нибудь в деревеньке, затерянной в глуши; присутствующие, встав в круг, дружно хлопают в ладоши, а в кругу — пляски под аккомпанемент целого оркестра из дудок, барабанов всех размеров и ксилофонов, на которых музыканты играют не без блеска.