Антония Байетт - Обладать [litres]

Порой вздыхает флейта неподдельно
Их голосом. Но коль Они забудут
Играть, пусть ту же музыку надежды,
Раскаянья, томленья — извлекают
Мои ль, твои ли губы… Говорит
Об истине Искусство, но, однако ж,
Все чудеса его предстанут ложью
В суде мирском, у химика в реторте…
Мы истину несём по воле Духов
И проявлять обязаны искусность.
Не надо на меня смотреть с вопросом
И со слезой во взоре. Дар сердечный
Прими, бокал вина, дитя-девица,
Тебя он успокоит; сядь поближе,
В глаза мои смотри, подай мне руку,
Мы дышим в лад. Когда тебя впервые
Подвергла я гипнозу и младая
Душа открылась мне, как цветик солнцу,
Я поняла — особый дар имеешь
Ты отзываться на моё внушенье,
Быть слепком мне… В моих глазах ты видишь
Любовь, расположенье (что бы Духи
Ещё ни показали). Без боязни
Моей отдайся власти. Я умерю
Твоё сердцебиение; на сильной
Руке твою я нежность упокою.
Я буду непреклонна, Джеральдина,
В моей любви, в моём добродеяньи.

Ты, верно, знаешь — Женщины бессильны
В том хладном мире, где всем правит Разум,
Где всё измерено и механично.
Там мы — предметы, штучки, безделушки,
Цветы, без корня ставимые в вазы,
Чтоб день процвесть и сгинуть. Но представь же,
Здесь, в комнате, завесами одетой
Из мягких тканей, освещённой еле
Свечи мерцаньем иль полумерцаньем,
Где очерки вещей нечётки, звуки
Двусмысленны, — здесь мы сильны и властны;
Здесь древнее Наитие, вздымаясь
Из Глубины, бьёт гальванизмом в струны
Природы женской; эти струны-нервы
Толкуют, сообщают дальше Волю
Незримых Сил. То мир наш супротивный,
В котором с нами — через нас, — давая
Нам власть, беседуют те Силы, коим
Нет постижения и нет предела.
Войди в сей мир обратный, Джеральдина,
Где, как в хрустальной сфере, всё превратно:
Где кверху притяженье, лево — справа,
Где вспять часы идут, и восседают
На троне женщины в одеждах пышных,
В уборе роз душистых; в их короне
Агат, и изумруд, и камень лунный
Сияют, ибо здесь мы — Королевы
И Жрицы; всё течёт по нашей Воле.

Все маги — ловкачи. И в нас не больше
Ловкачества, чем в тех Жрецах верховных,
Которые толпу склоняли к вере
Шутихами и магией, чтоб отсвет
Небесного Огня явился в тусклых
Глазах, которым до речей священных
Нет дела… Успокоилась? Прекрасно.
По венам голубым твоим перстнями
Я проведу, в тебя вольётся сила.
Ты благо ощущаешь. Ты спокойна.

Моей рабой себя зовешь? Напрасно.
Поменьше вычурных словес и жестов,
Коль хочешь преуспеть на нашей сцене.
Моя ты Ученица и товарка!
Сибиллой Илс не станешь ли однажды?!

Пока же будь почтительной и кроткой
Пред дамами и нежно-молчаливой
Перед мужскими взорами; знай чинно
Чай разноси (а ушки на макушке —
Нам в болтовне гостей немало проку!).

Смотри, вот кисея (у нас тайник тут!);
Цветы, что с неба хлынут; вот перчатки,
Что в воздухе летать, как руки, будут…
Помочь должна ты с сыном леди Клергров!
Она безумно жаждет прикоснуться
К нему хотя б на миг, к его ручонке.
Ты в темноте — вот этак — подползи к ней,
Упри на миг ей локоток в колено,
Тронь пальчиками щёку (ведь не зря же
Рука твоя нежна, как в перевязках!)
Что? Вред?.. Какой? Одна лишь будет польза
Для Веры для её; и хитрость наша
Невинная, коль укрепляет Веру,
Полезна тож. На, прядь волос возьми-ка,
У горничной отрезана и цветом
Совсем как та, что от бедняжки-сына.
Ты в темноте подбрось ей эту прядку
В ладони страждущие — будет Благом
То для неё и Счастьем столь великим,
Что мы с тобою словно бы под солнцем
Окажемся и ждёт нас процветанье,
Подарки… А её — надежда вечна…