Аманда Проуз - Что я натворила?

Странная троица проследовала к пляжу чуть ниже скалы, на которой возвышался «Перспектив-Хаус». Расстелив на песке плед и распаковав холодную жареную курицу, достав большую миску греческого салата и ванильные ватрушки, все трое ощутили прилив радости.

Наташа достала из сумки три банки охлажденного пива «Пимм» и раздала подругам. Свою банку она подняла, словно бокал:

— За наш успех! И кстати, девочки, спасибо за ваши восхитительные выступления вчера вечером в пабе!

Кейт, Наташа и Дженис чокнулись банками и сделали по глотку.

— Если бы ты только знала, как я испугалась, — призналась Кейт.

— Ты испугалась? — хохотнула Дженис. — Да ты видела лица этих дурачков, когда вмешалась я? Половина так рассматривала мой мешок, как будто в нем ружье лежит!

Женщины громко рассмеялись.

— Как я рада тебя видеть, Джен. Как ты узнала, где меня искать? — спросила Кейт.

— В своем последнем письме ты написала, что сейчас находишься в Пенмарине. Остальное было делом техники. Вообще я заглянула в паб, чтобы спросить, как тебя найти. Вряд ли в таком месте много бывших заключенных, так ведь? — улыбнулась Джен.

— Да! И я очень рада, что ты зашла. Знаешь, я даже хотела, чтобы так случилось!

У Кейт сосало под ложечкой от волнения и радости.

— Да, Кейт, все твои планы осуществились. Вот оно! «Перспектив-Хаус» почти готов к открытию! Йу-хуу!

Опьяненная то ли пивом, то ли счастьем, троица принялась танцевать. Почти все утро они провели за веселой болтовней. Наташа пару раз идеально пародировала напыщенного Родни Морриса.

Их быстро разморило. Дженис легла на плед, опершись на локоть, думая о том, сколько еще в мире есть таких потрясающе красивых мест, как Пенмарин, и успеет ли она посетить хотя бы несколько из них.

— От твоих детей ничего не слышно?

Этот вопрос девушка задала скорее просто из гуманных соображений. Она знала, как много дети значили для Кейт.

Кейт медленно выдохнула и открыла глаза.

— Нет. Тем хуже. Я надеюсь, что как только смогу здесь обустроиться, они приедут. Я рассказала Франческе и попросила ее все им передать.

Кейт села и положила подбородок на колени. Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте поскорее.

— Только им ехать так долго…

То, что сказала Наташа, скорее всего, было следствием выпитого «Пимма». Или же она просто включила свой острый язычок. Как бы там ни было, Кейт было не очень приятно это слышать.

— Я не знаю, как ты еще их не послала, Кейт, правда не знаю. Знаешь ли, это просто безобразие. Да, мы знаем, им сложно; да, мы знаем, ехать долго, но, может, хватит уже! Им не пять лет. Как долго еще они собираются тебя мучить? И вообще, как они смеют тебя мучить после всего того, что ты для них сделала, на какие жертвы шла столько лет только для того, чтобы у них была счастливая семья?

Кейт опешила, в равной мере рассердившись и приготовившись защищаться:

— Все не так просто, Таш…

Но ее подругу не так-то легко было заткнуть — Наташа прервала Кейт уже во второй раз за последние пару минут:

— На самом деле, Кейт, это действительно просто. Их отец был редкостным мудилой, чертовым извращенцем, а ты делала все, чтобы скрыть это от своих детей, страдала ради них — и чем они тебе отплатили? Доминик готов трястись в машине целые сутки, исколесить страну ради одной чертовой вечеринки, но не может доехать до Корнуолла, когда он нужен тебе больше всего на свете? Ты слишком много им позволяешь, Кейт. Надо быть строже. Я знаю, на твоем месте я повела бы себя совершенно иначе.

Кейт дошла до ручки:

— Надеюсь, у тебя никогда не будет детей, Наташа, потому что не дай бог никому такую мать!

— Я бы не позволила им вытирать о себя ноги, Кейт, это точно. Они должны знать границы, ты должна подать им пример!

Кейт встала и заорала дрожащим от гнева голосом:

— Подать пример? Да я всю жизнь свою только этим и занимаюсь! Вся моя жизнь — сплошная попытка показать моим детям, каково это, быть добрыми людьми, внимательными к окружающим…

— Ага! И посмотри, что вышло. И насколько же они добры и внимательны к тебе, Кейт?

Кейт вскочила и понеслась в сторону тропинки к дому. Ветер закружил в воздухе отзвук ее сдавленных рыданий.

Дженис пристально посмотрела на Наташу:

— Хорошо, что я спросила…

Наташа закрыла лицо руками.

— Дерьмо!

Она поняла, что зашла слишком далеко.

Наташа постучала в дверь спальни Кейт и вошла, не дожидаясь приглашения.

— Прости меня, пожалуйста, Кейт, — сказала она.