Аманда Проуз - Что я натворила?

— Отлично. Я рада наконец с вами всеми познакомиться. Это моя подруга и коллега, Наташа Мортенсен.

Наташа помахала всем, кого могла увидеть.

— Я очень рада, что здесь сейчас собрались наши новые соседи, и хочу сказать спасибо за возможность рассказать вам о наших с Наташей планах. Думаю, лучше я начну с того, что такое «Перспектив-Хаус» и чем мы планируем заниматься в рамках нашей организации, а потом перейдем к вашим вопросам. Как вам такой план? — продолжила Кейт.

Раздалось несколько громких, но невнятных возгласов, в большей же своей массе собравшиеся здесь жители Пенмарина ответили либо «Да», либо «Хорошо», либо «Давайте уже покончим с этим поскорее».

Родни Моррис кивнул, нервно покручивая кольцо на мизинце, почувствовав, что его услуги «неофициального секретаря» уже не нужны. Он сделал два шага назад, понимая, что всеобщее внимание сосредоточено на Кейт.

Кейт повернулась к толпе. Все замолчали, подняв стаканы и кружки и ожидая продолжения ее речи.

— Прежде всего я хотела бы сказать, как счастлива, что могу жить в таком замечательном, спокойном месте, как Пенмарин, и уверена, что вы и сами знаете, как сильно вам повезло родиться здесь и вырасти, — сказала Кейт.

Наташа была поражена, насколько четко и спокойно звучал голос ее подруги. Она еле удержалась, чтобы не закричать ей: «Молодчина, подруга!»

— Я задумала «Перспектив-Хаус» как центр, где дадут приют тем, кому не так повезло, как вам всем… — начала Кейт, но тут ее перебил чей-то громкий голос:

— Да, мы слышали, что здесь будут жить педофилы, насильники, наркоманы и всякая прочая шелупонь. И знаете, не надо нам тут этого добра, не надо!

Голос принадлежал рыбаку, стоявшему сбоку. Он мечтал сказать это с того самого момента, как Кейт вошла в паб. Из толпы послышались одобрительные возгласы, кто-то закивал.

— Насильники и педофилы? Да боже упаси! Кому это нужно? — произнесла Кейт с притворным ужасом.

И улыбнулась. Но улыбка эта предназначалась одной Наташе. Только ее подруга знала, что последние несколько лет Кейт провела именно с подобными типами и что, скорее всего, многие в этом пабе были ничем не лучше — такова была суровая действительность. В толпе раздались смешки, люди зашушукались; судя по всему, мнения разделились. Кейт продолжила:

— Я могу заверить вас, что ни в коем случае не хотела бы подвергать Пенмарин какой-либо опасности. Да, у некоторых из тех, кто будет жить в «Перспектив-Хаус», есть судимости, но, во-первых, их будет не больше шести человек, а во-вторых, все они — девушки от шестнадцати до двадцати трех. У бедняжек было не лучшее детство, и, как обычно это бывает с трудными подростками, все вокруг махнули на них рукой, и у них не было шанса себя проявить. К тому же у этих девушек никогда не было возможности жить в таком прекрасном месте, как Пенмарин.

— Что ж, звучит очень мило, но как вы собираетесь их контролировать? — спросил Родни Моррис. И посмотрел вокруг, пытаясь заручиться поддержкой.

— Контролировать? Зачем? Это ведь не дикие звери, мистер Моррис! Это просто девочки, которые заслуживают лучшей участи. Мы будем помогать им, проводить сеансы терапии, чтобы помочь им найти место в этом мире. Так эти девушки смогут адаптироваться в обществе и изменить свою жизнь к лучшему, — продолжила Кейт.

— Терапия? Что значит — терапия? Вы имеете в виду ароматерапию и тому подобное?

Этот вопрос задала продавщица из магазинчика на почте. И хотя она не задумывала его как шутку, паб грянул от смеха.

Наташа шагнула вперед.

— Теперь, я полагаю, моя очередь объяснить. Я много лет преподавала живопись, а потом прошла профессиональную переподготовку и теперь занимаюсь арт-терапией. Я буду работать в паре с нашим психотерапевтом…

Родни Моррис не смог сдержаться и громогласно проорал:

— Угу, кажется, я знаю, куда вы клоните. «Вылечим их рисованием». Замечательно! Только работает ли это? Может, лучше просто отправить их в Диснейленд? В мое время преступники сидели в тюрьме, а не ездили на берег моря к тетенькам, которые бы их жалели.

Родни хихикнул в сжатый кулак. Те, кто поддерживал его мнение, подняли стаканы с выпивкой, как бы крича: «Молодец, мужик, хорошо сказал!»

— В тюрьме? — Наташа с трудом могла удержать свой гнев: она терпеть не могла таких невежд, застрявших в прошлом веке. — Родни, вы, безусловно, в каком-то смысле правы, но в случае этих девочек и девушек речь идет не о наказании. Наши жители уже «наказаны». Мы же хотим, чтобы они излечились от полученной в юности психологической травмы. Молодые люди вообще не очень охотно откровенничают насчет того, что с ними произошло или кто их обидел. Часто они пытаются заблокировать именно те вещи, которые психолог должен вытащить. Так что я действительно даю им билет в безопасную среду. Благодаря арт-терапии у них появляется личное пространство, и они могут рассказать о своих проблемах. Очень часто при арт-терапии эти девушки впервые высказывают какие-то вещи, и как только мы понимаем, в чем кроется проблема, мы осознаем, как им можно помочь.