Аманда Проуз - Что я натворила?

Они тогда отправились на длительный уик-энд в Падстоу — со стороны, наверное, казалось, что идеальная семья отправилась в идеальный отпуск. Днем все четверо карабкались на местные утесы и скалы, ловили в ярко-оранжевые ведра крошечных крабов, поедали рыбу с картофелем во фритюре и другие местные деликатесы на свежем воздухе. А когда солнце садилось и становилось холодно, Лидс и Дом забирались в свои крошечные кроватки, сонные после дневных приключений.

Днем пляж превращался в их игровую площадку — дети лежали на песке, копали ямы и все время ходили к морю, неуклюже таская ведра с водой, которая постоянно расплескивалась. И хотя у них не получалось дотащить до пляжа почти ничего, это развлечение так их занимало, что они могли копаться в песке и таскать ведра часами. Их крошечные ступни сновали по песчаному пляжу, оставляя размазанные отпечатки, исчезавшие через несколько минут.

И только если бы кто-то подошел совсем близко, он мог бы услышать не самый приятный разговор. Семья расположилась на покрывале из тартана, угощаясь бутербродами. И вдруг Марк решил начать беседу.

— Скажи, Доминик, кого ты больше любишь — папу или маму? — спросил он.

Личико Доминика покрылось морщинками — тот задумался. Остальные трое членов его семьи уставились на него во все глаза.

— Обоих! — воскликнул мальчик, а Лидия аж в ладоши захлопала от радости.

Только вот разговор на этом не кончился. Марку такой ответ не понравился. Он продолжил, уже более жестко:

— Ну нет, Доминик. Кого-то из нас ты точно должен любить больше. Ну же, кто это, скажи? Папа? Ты ведь больше любишь своего папочку, да?

Доминик сморщил нос и перевел взгляд с матери на отца и обратно. Его мамуля уставилась на песок, казалось, не желая принимать участия в беседе. Заметив это, ребенок решил, что может ответить так, чтобы это понравилось его отцу.

— Да, папочка. Я больше люблю тебя.

Марк ликовал. Он схватил сына и крепко обнял его.

— Правильно, мой самый умный ребенок! Ты сильнее всех любишь своего папочку, потому что он сильнее всех любит тебя! — воскликнул Марк.

Его фраза насторожила Лидию, которая уже тогда была не по годам рассудительна.

— А кто больше всех любит Лиди? — спросила девочка.

Марк обнял ее и поцеловал в нос.

— Я, Лидс. Твой папочка! — ответил он.

— А маму кто тогда любит?

Лидия еще не разобралась в ситуации, она пыталась понять.

Марк посмотрел дочери прямо в глаза и твердым голосом произнес:

— Никто не любит твою мать, Лидия, потому что она тощая, жалкая и унылая. Она хочет испортить все наше веселье, хочет, чтобы мы чувствовали себя такими же несчастными, как она. Но мы ведь этого не хотим, не так ли, Лидс? Мы хотим веселиться! Мы же не хотим грустить?

— Нет! — в этом Лидия была уверена, как ни в чем другом. Этого они точно не хотели.

Кэтрин положила голову на колени и заплакала, глядя в море, чтобы не тревожить своих детей.

Тем вечером, когда дети крепко заснули в своих кроватках в комнатке с нарисованными на полу якорями и парусами на стенах, Кэтрин приготовилась к неизбежному. Она помедлила, собирая в кулак все свое мужество. Выйдя в коридор, она дотронулась до руки мужа.

— Марк?

— Да, Кэтрин?

— Я хочу у тебя кое-что спросить.

— Спрашивай!

Он сказал это с такой веселостью, что на секунду Кейт показалось, будто весь этот кошмар днем на пляже она себе навоображала. Марк казался таким безмятежным и радостным, что, услышь их нынешний разговор кто-нибудь посторонний, он бы подумал, что Кейт какая-то странная — нервная, сомневающаяся. Жалкая даже.

— Я хотела бы попросить тебя, Марк… — сказала она.

— Да?

Ее муж слегка кивнул, как бы говоря — продолжай.

— Я… Я хотела попросить тебя не настраивать против меня детей, — пробормотала Кейт.

Марк не ответил, но его молчание она приняла за знак согласия. И подумала, что может продолжить:

— Я терплю многое, Марк, и мне все равно, что ты со мной сделаешь, но прошу тебя, пожалуйста, не обращайся так со мной в присутствии детей, потому что они для меня все, и это несправедливо по отношению к ним и ко мне. Они — все, что у меня есть, и это единственное, с чем я не могу смириться.

Она едва успела договорить, как Марк ударил ее с размаху тыльной стороной ладони по губам. До этого он никогда еще не поднимал на нее руку. Рот Кейт наполнился кровью, а губа сразу распухла, показавшись непропорционально большой. На идеальный пол арендованного коттеджа закапала кровь.