Михаил Самарский - Роман со счастливым концом

– Прекрасно! – произнёс Брамс. – Я согласен.

– Меня зовут Клавдия Порфирьевна Мохова, – объявила хозяйка и язвительно спросила: – проживать будете один, или… или с молодой женой?

– Нет у меня молодой жены, – усмехнулся Брамс, – со мной будут жить мой дядя и двоюродный брат.

– Боже мой! – перекрестилась Клавдия Порфирьевна. – А где же они есть-то?

– Так ещё не приехали, – развёл руками Осип Емельянович, – сначала ведь нужно жильё приготовить…

– Откуда не приехали? – не дослушав, спросила женщина.

– Дядя из Ростовской области, брат из Ярославля…

– И чего они тут забыли? – снова перебила Клавдия Порфирьевна. – Как посмотришь, все в Москву норовят переехать.

– Брата пригласили на работу, – пояснил Брамс, – а дядя остался один, я его пригласил, может, устрою куда-нибудь вахтёром или сторожем. О близких ведь нужно заботиться.

– Нужно-нужно, – согласилась хозяйка и после непродолжительной паузы спросила: – пьющие?

– Кто? – спросил Осип Емельянович.

– Ну, не я же! – цыкнула Клавдия Порфирьевна. – Вы все, вы и ваши родственники.

– Нет, что вы! – замотал головой Брамс. – Они же едут сюда работать, а не пить. За это можете не переживать. Порядок я гарантирую.

Клавдия Порфирьевна нарочито громко рассмеялась:

– Эх, родимый, все так говорят, потом приходишь за деньгами, а они на полу валяются в усмерть! Перед вами жила пара, вроде молодые, красивые, но ни дня без выпивки, соседи начали жаловаться, участковый приходил… Словом, сумасшедшие. Еле выпроводила.

– Ну, так что, господа, – подключился к разговору агент Борис и вынул из папки бумаги, – договор заключаем?

– «Господа», – передразнив, проворчала старуха и добавила: – господа в Америке и в этих как их… в Нидерландах. Обамы, Трампы, Клинтоны… я уже и телевизор не включаю, тошнит от этих господ. Да и наши тоже хороши, чёрт бы их побрал!

– И всё-таки хотелось бы получить от вас ответ! – улыбнулся Борис.

– Я не возражаю, – объявил Брамс.

– Давай, пиши, – согласилась Клавдия Порфирьевна и, покопавшись в сумке, протянула агенту свой паспорт. – Впиши, что, если раньше съезжают, залог не возвращается.

– Осип Емельянович, – спросил агент, – вы не возражаете против дополнения?

– Не возражаю, – ответил Брамс.

– Вот, вижу, деловой человек, – потирая руки, довольно воскликнула хозяйка, – а то некоторые начинают антимонию разводить, словно речь идёт о мильёнах. Я же не нажиться хочу, просто для меня это лишние растраты, лишние поездки. Я два года назад сдавала квартиру, так пять раз пришлось приезжать. Не снимают и всё, хоть ты тресни. Одним балкон маловат, другим комната, третьим ванная… Словно я апартаменты многокомнатные сдаю. Ну, сказано же – однокомнатная квартира. Странные люди. А вы-то что, стоите? – Клавдия Порфирьевна обратилась к квартиранту. – Пройдите, посмотрите всё.

– Да что тут смотреть? – усмехнулся Осип Емельянович. – Вот оно, всё на виду, в ванную-туалет я уже заходил. Всё хорошо, меня полностью устраивает.

– Предупреждаю, – заговорщически произнесла Клавдия Порфирьевна, пальцем указывая на пол, – сосед снизу тип скандальный, так что вы тут после двадцати трёх не шумите, телевизор громко не включайте.

«По-моему, я наживаю себе большую головную боль, – подумал Брамс, – нужно с мужиками провести профилактическую беседу. За деда Акына я спокоен, а вот Митя –баламут. Ладно, чего раньше времени паниковать? Поживём – увидим».

– Ну, вот, друзья, – оживлённо объявил агент, – всё готово, достаём денюжку, рассчитываемся и подписываем договор.

Осипа Емельяновича передёрнуло, так он ненавидел слово «денюжка». В таком названии он почему-то видел какое-то высокомерие, брезгливость и явную пренебрежительность к деньгам. «Так относиться к деньгам могут только те, – мысленно возмущался Брамс, – кому они с неба падают на голову. А тот, кто в поте лица ест свой хлеб, не имеет права так говорить. Ну, в самом деле, что это такое – «денюжка»?».

Квартиранту хотелось уже скорее расстаться и с хозяйкой, и с агентом, он достал деньги, рассчитался с обоими, Клавдия Порфирьевна вручила ему два комплекта ключей, предупредив, что третий комплект, на всякий случай, оставляет у себя.

Заселил Осип Емельянович «дядю» и «брата» в квартиру ближе к вечеру. В квартире было тепло, уютно, на полу лежал большой ковёр, похоже повидавший на своём веку разных жильцов.

– Ну, вот, мужики, – сказал Брамс, – располагайтесь. Кровать, диван – думаю, места вам в этом «подвальчике» хватит за глаза.