Иржи Швейда - Авария

Павел, ведь ты влюбился, с удивлением отметила Здена, вернулась к себе, еще раз взглянув в зеркало, убедилась, что готова открыть прием, и распахнула дверь перед первым пациентом…

— Вольрабова идет в столовую за абонементом. — Перед обедом Павел выглянул из кабинета. — Ты как всегда? — просил он.

Она уже хотела согласиться: пять раз комплексные в маленькой столовой в центре соседнего цеха, где на обед часто бывали вкусные блинчики со сметаной и домашние пирожки с творогом, но вдруг, то ли из чувства противоречия, то ли интуитивно, она предпочла другую возможность.

— На эту неделю я возьму питательную диету, — заявила она решительно и подала ему пятьдесят крон.

Павел удивленно заморгал глазами, медленно и задумчиво сложил кредитку в прямоугольник, кивнул, как будто давал на это согласие, и теперь уже без тени смущения сверлил Здену глазами — от белых служебных тапочек до полотняной шапочки.

— Ну, я думаю, эту питательную ты выдержишь, — согласился он и ушел в кабинет.

И в этом одобрении было много больше, чем просто забота о Здениной талии, потому что в столовой Павел регулярно встречался с Камилом.

И сегодня мы придем туда вместе. Это вызовет много кривотолков. Инициатива будет принадлежать пани Вольрабовой, этой заботливой опекунше доктора Крауса, которая теперь с собачьей преданностью ждет под окном его приказаний. Через официанток в столовой известие перекинется в буфет заводоуправления, откуда мановением руки кто-нибудь направит эту новость в канцелярию, где правит достойная и всеми уважаемая пани Цоуфалова. Очнувшись от обморока, та, естественно, накрутит телефон, соединится с заместителем Цоуфалом и с раздирающим сердце плачем пожалуется на меня. Хотя эти новости разобьются в прах о цоуфаловский стоицизм, который уже вошел в пословицу, тем не менее будут приняты надлежащие меры. Начнется ад, ну и пусть. Здена тряхнула головой, так что прядь ее густых темных волос вырвалась из своего заключения под белоснежной шапочкой. Перед зеркалом Здена вернула ее на место, заперла окна и пригласила в приемную следующего.

Утренний напор был побежден. Сегодня воистину рекордный. Не менее пятидесяти улыбок. Гриппы, ангины, насморки и несколько напрасных тревог по поводу жидкого стула и невыносимых головных болей. Приемная наконец опустела. Здена открыла окно и высунулась наружу. Необычно чистый воздух. Острые контуры гор, словно из каленого железа, врезались в ярко-синий горизонт. И здесь могло быть красиво…

Прикосновение руки Павла едва не испугало ее. Она не слышала, как он вошел…

— Пойдем обедать, или ты раздумала? — поинтересовался он.

— Пойдем. Почему бы нет? Впрочем, я веду себя как отважная школьница.

Чувствуя на себе упорный взгляд Павла, Здена расчесала перед зеркалом распущенные волосы, обвела помадой линию губ и с неприятным чувством какого-то стеснения вышла следом за ним; и они направились в столовую, где был чистый пол, белоснежные скатерти на столах и официанты.

Камилов «форд» стоял прямо на белом, проведенном известью кресте, означавшем конец стоянки. Могучим корпусом он загораживал тротуар перед входом в заводоуправление и ослеплял прохожих блестящим хромом.

Павел уперся руками о передок машины и резкие толчком раскачал его.

— Да, рессоры у него хорошие, — отметил он равнодушно и как бы между прочим спросил: — Сколько вы дали за эту машину? Конечно, если не секрет…

— Камил говорил, восемьдесят пять тысяч.

— Что, вместе с теплым гаражом? Немного дороговато, — сказал он с сомнением и иронически добавил: — Впрочем, нет, вид у него очень хороший. Безусловно, лучшая телега на стоянке.

— Если бы ты знал… — Она хотела хоть немного посвятить его в историю своей недавней высылки, но вовремя остановилась. Зачем воскрешать неприятные воспоминания?

Здена стояла в открытых дверях столовой. Сердце ее билось где-то высоко в горле. Если бы позади нее не было Павла, она повернулась бы и сбежала.

Камил сидел за столом в углу, ковырял вилкой в тарелке и объяснял что-то худому юноше в белом халате. Вторую половину обедающей четверки составляли дав раскрашенные, скучающие девицы. Когда они заметили Здену с Павлом, физиономии у обеих вытянулись, и одна, более красивая, с длинными черными волосами и кроваво-красными губами, ткнула Камила локтем.

Камил поднял глаза, удивленно приоткрыл рот, нахмурился и смерил Здену сердитым взглядом.

Ну, быть скандалу, решила она, однако поздоровалась с ним кивком головы, как будто ничего не произошло, и рядом с Павлом вошла в столовую.