Иржи Швейда - Авария

— Привет, Зденка. — Он улыбнулся, медленно закрыл за собой дверь и, смущенный, остался стоять в дверях, как робкий пациент.

— Доброе утро, Гален. — Здена чуть опустила руки, вынула изо рта заколку и воткнула ее в волосы.

Если бы мне все не казалось глупым, я бы повздыхала, мол, почему я не встретила тебя раньше, Павел, однако и в самом деле вздохнула, да еще и комок в горле проглотила от какой-то тоски.

Стоять, повернувшись спиной к тебе, смотреть в твои глаза через серебристое, немножко кривое больничное зеркало. В глаза, которые ни на одно мгновение не отрывались от моего взгляда… Я хотела бы сказать, как ждала этой встречи, как хотела снова увидеть тебя, как надеялась на тебя… Но этого я не должна говорить тебе, не должна даже обнаруживать свою радость, потому что я замужняя женщина.

— Павел! Не может быть! — она повернулась к нему и посмотрела на циферблат электрических часов. — На целый час раньше. Что это с тобой случилось?

— Я хотел видеть тебя.

Павел оторвался от двери, открыл портфель и, как влюбленный студент, положил на письменный стол букетик фиалок.

Кроме тех, что принесли мне ребята в Ходове, в последний раз я получила цветы опять-таки от тебя… Эта минута, Павел, тяжкое испытание. Минута, которая может все страшно изменить, потому что бесконечно волнует. Если бы теперь я подошла и тебя поцеловала, тебе это не показалось бы странным, и именно потому мне жутко. Как было бы прекрасно — влюбиться, влюбиться окончательно, потерять голову, хотя я уже наполовину влюблена, но этого нельзя, ты понимаешь меня. И вот хотя бы на сегодня я должна предотвратить этот порыв, предотвратить во имя чего-то, что уж совсем непрочно… Итак, во имя чего? Скорее во имя старых традиций. Я не одна, Павел.

— Так что вас беспокоит? — решилась она на избитую, банальную игру и с улыбкой пошла ему навстречу.

— Дыхание и пульс с перебоями. Поэт сказал бы, что сердце пронзила стрела амура, но я думаю, это паралич сердца. Коллапс неизбежен.

— Врачи не любят, когда больные сами ставят себе диагноз. Вам не нужно даже ходить на обследование, ведь вы и так все хорошо знаете.

— Я врач. Никуда не годный лекарь. Измерьте мне, пожалуйста, хотя бы давление…

Засучить рукав, расстегнуть рубашку, обнажить предплечье и волосатую руку. Какая горячая. Задушить ее манжеткой тонометра, такого надежного инструмента, проникающего в глубь человеческого нутра, как фонендоскоп или термометр, и чувствовать этот жар на ладони. Так тебе тоже было тоскливо…

— Здена, — начал Павел решительно, сжав ее руку, на мгновение заколебался, потом с отчаянным видом тряхнул головой. — Нужно ли произносить эти несколько слов…

— Павел, — взмолилась она и высвободила свою руку.

Это было нерешительное сопротивление, но Павел понимал.

Я тебе очень благодарна, что ты не настаиваешь. Было бы заманчиво, нет, это, безусловно, заманчиво, но я не та эмансипированная женщина, как обо мне все твердят. Возможно, я гусыня, но я не могу отнять у Камила последний шанс, открыто не объявив ему войну. Мы ведь еще должны получить квартиру.

Надувная манжетка упала с руки Павла, из кружки валил густой пар. Мельком взглянув на часы, Здена встала.

— Выпьешь кофе?

Павел согласно кивнул, внимательным и мечтательным взглядом он следил, как Здена моет и вытирает чашки, достал сигарету и виновато развел руками.

— Зденка, прости меня, если я, возможно…

— Павел. — Она улыбнулась. Сейчас необходимо любой ценой сдвинуть происходящее с той серьезной плоскости, где так непредвиденно они сегодня оказались, и обратить все хотя бы в грубость. Здена шутливо и кокетливо подняла брови. — Если бы ты меня еще минутку уговаривал…

— Не хотелось бы мне видеть своей кардиограммы. — Павел изобразил ироническую улыбку и быстро встал. — Кажется, к тебе уже пришли пациенты, — кивнул он в сторону приемной. — Если будет что-нибудь нужно или возникнут затруднения, зайди ко мне. Сегодня часик охотно поработаю. — Он засмеялся, совсем как мальчишка, и скрылся в своем кабинете.

Оставалось еще две минуты. Здена заварила кофе в двух чашках, свою накрыла блюдечком и спрятала в незастекленном шкафчике в задней комнатке, служившей раздевалкой, кофе для Павла отнесла ему в кабинет.

Павел сидел за письменным столом и, мрачный, курил. Он выжидательно посмотрел на Здену, казалось, он хочет что-то сказать, но потом безнадежно махнул рукой.

— Спасибо, — буркнул ей и стал быстро размешивать кофе.