Иржи Швейда - Авария

— Как ты думаешь, он не стал ждать потому, что сегодня мы вместе пришли обедать? — спросил он осторожно.

— Вероятно. — Она пожала плечами, и вдруг злость пропала. Была только потребность поговорить с кем-нибудь. — Понимаешь, Павел, наши отношения теперь много хуже, чем месяц назад. «Самый счастливый мужчина в Литвинове», как ты однажды выразился, сейчас со мной ужасно несчастлив… И я с ним тоже. Может быть, глупо так вот перед тобой исповедоваться, но кому я об этом могу сказать? Если бы здесь жили наши, я бы пошла к ним. Камил мне совсем не помогает. Все время в бегах. Четыре дня в неделю играет в ансамбле, да еще какому-то однокласснику подводит воду на дачу. Теперь обещал установить центральное отопление. И все это ради автомобиля, который мне совсем ни к чему. Потратил на него все наши сбережения, да еще влез в долги… Должно быть, тебе это неприятно слушать?

— Совсем нет. — Павел поднял глаза от руля и улыбнулся. — Тебе необходимо выговориться, а я тебя охотно послушаю. У тебя есть в Литвинове какие-нибудь знакомые?

— О да, — скептически ответила Здена, — супруги Мареки, этакое беззубое знакомство, два раза в месяц играем с ними в кинг, потому что архитектор Марек — интересная для Камила персона, потом Дана, ты, несколько беглых знакомств на работе и в доме и, наконец, Шепка. Именно к нему Камил влез в кабалу с этой дачей.

— Это метрдотель из «Погребка у ратуши», не так ли? — вдруг прервал ее Павел и, не дожидаясь ответа, спросил: — Случайно, к вашей машине он не имеет отношения?

— Кажется, это он внушил Камилу, что тот должен купить ее. Камил ему страшно завидовал, только о том и мечтал…

— Чем опытный спекулянт, разумеется, воспользовался и позволил себе перестроить свои хоромы задаром.

Здена остолбенела. Просто. Но невероятно и бесстыдно. Неужели Петр мог позволить себе такое?

— Ты думаешь, он взял куш за посредничество?

— Именно так я не думаю. Но кто хоть немного интересуется автомашинами, скажет тебе, что больше чем за шестьдесят пять тысяч вашу не продашь. То, что было сверх этой цены, — довольно глупая дань за манию величия.

— Но Камил говорил, что у него есть договор на покупку. Ведь никто бы так откровенно…

— Хорошо было бы взглянуть на этот договор. А также выяснить, кому машина принадлежала раньше.

Здена заколебалась. Собственно говоря, Павел думает, что Камил олух. Но если тот действительно позволил так глупо обокрасть себя, то Павел не слишком ошибается.

— Я могу посмотреть. Технический паспорт он положил в стол.

— Только если ты намерена что-нибудь предпринимать, — подчеркнул Павел. Машина пересекла трамвайные рельсы на поворотном кругу у вокзала и въехала в город.

— Подвези меня к «Бенару», пожалуйста, я загляну туда. Посмотрю, не осталась ли девочка в яслях.

Павел молча объехал остановку, миновал бенарскую столовую и остановился перед яслями.

— Можно мне войти с тобой? — спросил он настойчиво.

— Буду рада.

— Цоуфалову, — сказала она сестре, которую видела сегодня впервые, и, лишенная тем самым привилегий невестки замдиректора Цоуфала, должна была ждать добрых десять минут, пока сестра не принесла ей смеющуюся Диту.

Все ясельки для одевания были заняты — в половине четвертого здесь всегда пропасть народу, — наконец место освободилось, а когда ушли последние родители, Павел, до тех пор смотревший в окно, подошел к Дитунке.

— Как она похожа на него, — сказал он задумчиво.

— За это ты не любил бы ее? — спросила Здена.

— Но Дита и твой ребенок, — возразил Павел.

Разговор становился неожиданно серьезным. Дита была уже одета, но Здена не торопилась. Два коротеньких замечания Павла заставили ее призадуматься. Они могли означать и то, что он любил бы Дитунку, как родного ребенка, равно как и то, что он принял бы ее как неизбежное зло… Конечно, он полюбил бы ее. Он не такой, как Камил.

— Пошли? — спросила она.

— Я отнесу ее вниз.

Дитунка улыбалась на руках у Павла. Если бы это видел Камил, его задело бы больше, чем если бы Павел обнимал меня.

— Сейчас мне так страшно идти домой…

— Мне тоже, — сказал Павел с необычной и исключительной для него серьезностью.

— Ну так до завтра, — улыбнулась Здена.

— До завтра. — Павел кивнул, подождал, пока Здена скроется в Замецком парке, сел в машину и только спустя какое-то время тронулся с места.

Здена брела домой и размышляла о признаниях и намеках, сделанных Павлом, обдумывала возможность совместной жизни с ним и понимала, что начинает любить его так, как некогда Камила. А это значило, что сильнее. Потом ей вспомнился пасхальный понедельник, когда вечером уехал Камил, а Дитунка долго плакала и звала его, она посмотрела на ее детски беззаботное личико и ужаснулась своим мыслям. У ребенка — один отец, и никто не имеет права своевольно заменять его чужим человеком.