Иржи Швейда - Авария

— Едем наверх проветриться.

— Погода вам явно благоприятствует. Дамы уже выбрали?

— Вырезка на вертеле, — сказала Регина.

Здена изучала меню. Эта преувеличенная взаимная вежливость и светскость казались ей лживой игрой. Петр явно притворялся. Утром он показал, каков он в действительности. По этому тротуару то и дело сновали мамаши с детскими колясками. Интересно, переехал бы он ребенка или предпочел столкновение?

— Индейку с яблоками, — ответила Здена. Будем надеяться, они поймут, что я о них думаю.

— К сожалению, ее нет в меню.

— Но дама не будет столь требовательна, — заметил Камил и злым взглядом смерил Здену.

— Бифштекс по-английски, — выбрала она самое дорогое блюдо.

— У тебя недурной вкус, — засмеялся Петр. — А ты, Камил?

— Тоже бифштекс.

— Итак, бифштекс три раза… и… Вашек, — Петр выразительно подмигнул, — салатик.

— Само собой, — великодушно улыбнулся официант, собрал меню и с достоинством удалился на кухню.

Здена, у которой испортилось настроение, упорно смотрела в окно. Сегодняшнюю прогулку нам черт накликал. Как мне это раньше не пришло в голову? Кандидаты наук, архитекторы, механики — и вдруг официант? Почему Камил так увивается вокруг него? У того машина, дача и бог знает что еще. Вот и его зачислили в городские знаменитости… Ну ладно, мой милый. Каждому свое. Будешь платить — опомнишься. Сегодня сотни тебе явно не хватит.

После обеда официант принес двенадцатиградусное пиво для Камила (глотков на шесть), вазочку со взбитыми сливками для Здены и кока-колу с большой порцией коньяка для официантской пары. Петр отхлебнул золотистого коньяку, изображая гурмана, зажмурился, вылил остаток в бокал с кока-колой, предложил «Асторию» из коробки и, довольный, развалился в стильном кресле.

— Хорошо, что в этом году в горах не так много снегу, как обычно, — объявил он между двумя затяжками. — Мы сможем приступить сразу же, не откладывая. В мае — самое позднее в июне — я бы хотел закончить. — Свою речь он сопровождал барскими жестами.

Здена вопросительно посмотрела на Камила, но тот не заметил ее взгляда. Говорил, что хочет помочь, а тут, оказывается, работы на три месяца. Камил с наслаждением курил дареную «Асторию» и заинтересованно вникал в задание. Здена подозрительно всматривалась в лица супругов-официантов. Было в них нечто такое, что возбуждало недоверие. Искусственные улыбки, постоянная настороженность и явное высокомерие. Наша вилла, наша машина, наша дача… Человек, который к двадцати семи годам так преуспел, должен уметь считать. И хорошо считать.

Петр допил и посмотрел на часы.

— Пожалуй, можно ехать.

— А как же коньяк? — не удержалась от вопроса Здена.

— Здесь нас никто не остановит.

— Я не об этом.

— Я еду не в первый раз, — решительно сказал Петр и полез в боковой карман.

Камил сделал движение, как будто тоже хотел достать из пиджака деньги, но Петр, величественным жестом остановив его, протянул официанту две стокроновые бумажки.

— Сдачи не нужно. — И поднялся со своего кресла.

У Камила в руке все же оказалась стокроновая купюра.

— Ты же не будешь за нас… — пытался он отклонить услугу, но Петр повторил свой жест.

— Не будем спорить.

Здена стиснула зубы и опять во главе компании направилась к выходу. Поразительно, насколько легко Камил позволяет вовлечь себя в такую откровенную игру. Блаженный Камил Цоуфал, ты вернешь эти сто крон Петру в виде наемного труда, к которому ты так неразумно стремишься. Подумай наперед — из этой авантюры тебе не выбраться целым…

Автомобиль шутя одолевал крутой подъем. Островки серо-белого снега сливались в сплошной искрящийся покров. Густо посаженные высокие ели были словно чем-то изуродованы.

— Это работа вашего химического, — кивнул на них Петр и вздохнул. — А какие тут были леса…

— Тогда тебе не нужно было бы никуда ездить, — отмахнулся Камил и авторитетно добавил: — В этом году начнут монтировать новые фильтры. Эффективность — восемьдесят процентов. Через несколько лет будешь толковать, какая тут была пустыня…

— Хотел бы я посмотреть. Очень…

Здена молчала. О чем с ними говорить? И так видно: они нас проглотили с потрохами. Появись вдруг тут патруль, интересно, какой бы вид был у великого Петра Шепки, если бы его заставили дохнуть в баллон?

Шоссе неожиданно сузилось и вывело их на гребень Флайской плотины. С одной стороны, совсем близко от гребня, разливалось огромное озеро чистой голубой воды, другая же сторона круто обрывалась в глубокую пропасть с маленьким ручейком водостока на бетонном дне.