Иржи Швейда - Авария

— Не может быть… Привет, Камил. Рад тебя видеть. — Он удивленно улыбнулся и с готовностью протянул руку Камилу.

Камил мгновенно сообразил, что знает его, но к какой категории отнести — определить не мог. Ага, Грязнуля, вспомнил он. Масляк. Нелюбимый в школе мальчишка, увертливый, как угорь. В последнем классе у него было прозвище Прохиндей. Впрочем, за десять лет Петр Шепка изменился неузнаваемо…

— Привет, Петя. — Камил пожал ему руку и растерянно улыбнулся. О чем с ним говорить?

— Ну, как дела? — спросил Петр и пристально взглянул на Камила, как бы оценивая его.

— Да так, заботы, — вымученно улыбнулся Камил.

Петр не очень нравился ему. Черный фрак, белоснежная рубашка, деликатные манеры и любезность лавочника. Потрясающий контраст с тем чумазым, неприятным Петром, явившимся из воспоминаний. Этот Петр излучал успех и какое-то властное спокойствие. Возвышаясь за стойкой, он благосклонно отвечал на вежливые приветствия посетителей. Как будто был не официантом, а владельцем этого погребка, владельцем досточтимым и всеми уважаемым. Должно быть, тут отличная кормушка!

— Заботы? — Он многозначительно ухмыльнулся. — Мне бы твои заботы. Здесь у нас можно кое-что услышать, ты ведь знаешь, человек выпьет, а потом ему нужно выговориться. На днях я слышал, что ты в химичке знатная птица. Заместитель вроде…

Камил приободрился. Комплимент дешевый, однако приятный.

— Значит, дела мои не так плохи, — признал он с неискренней скромностью.

— «Плиску»? «Мартель»? — вдруг спросил Петр.

— Двойной «Мартель», — небрежно бросил Камил и во внезапном припадке величия кивнул на стену, уставленную бутылками с пестрыми наклейками и коробочками сигарет. — И «Бенсонки».

Он закурил сигарету и отхлебнул коньяку. Вкусно, но дорого. Сегодняшнее бегство обойдется мне минимум в сотню.

Петр отпустил несколько вежливых фраз, участливо выслушал рассказ о причинах затруднений и потом в свою очередь изобразил озабоченность.

— Понимаешь, Камил, такая проблема… Мне кажется, ты бы мог мне помочь, разумеется не задаром…

— Но послушай…

— Ну нет, денежки счет любят, — перебил его Петр, наполняя стаканчики намного выше мерки… — Я осенью приобрел домик над плотиной. Домик… За́мок! Ну, о чем говорить, сам увидишь. Но это между прочим. Идеальное место. Электричество, газ, вот только воды нет. Правда, там есть маленький колодец, но этого мало. Мне нужен водопровод, у меня с этим домиком связаны кое-какие планы, а до ближайшего водопровода не меньше ста метров. Строительная организация сделала бы мне это за каких-нибудь тридцать тысяч, да только в течение года, а мне это невыгодно. Конечно, я бы мог дать объявление в газетах, но, понимаешь, в моем положении я не могу себе этого позволить. Лучше не будоражить граждан. Мне бы хотелось к лету подвести эту воду. А за деньгами дело не станет…

Камил сосредоточенно слушал. В моем положении… Тридцать тысяч за подключение к водопроводу… Это говорило о многом. Со своим синим «фордом», особняком в Лоучках и дачей над плотиной он просился на одно из первых мест в списке городских знаменитостей. Один писатель, один член Академии художеств, несколько директоров и их заместителей, две дюжины хоккеистов первой лиги и Петр Шепка. Официант, кабатчик!

Камилу стало дурно.

Со мной разговаривает, будто я каменщик, который подрядился строить ему гараж. Только слова другие. Гордость и честолюбие Камила взбунтовались против этого, но их забило соображение, что Петр не станет торговаться из-за какой-нибудь тысячи.

— Ну, Петя, согласись, глупо было бы прийти в слесарку и объявить там мобилизацию на твою дачу. На этот раз я в своем положении не могу себе этого позволить. Однако я мог бы найти стройматериалы, разработать проект и… Если это останется между нами, эту воду я провел бы тебе сам. Я тоже не в кабинете родился.

Камил залпом выпил коньяк. Вот мученье!

— Великолепно! — загорелся Петр и налил еще. — Не сомневайся, тут мне реклама не нужна. Только не знаю, справишься ли ты один. Надо проложить трубы и поставить насос, лучше помощнее, я задумал сделать небольшой бассейн, но это уж я устрою сам.

— А водопровод в доме?

— У меня есть на примете один смышленый паренек.

Камил покачал головой. Собственно говоря, работы не слишком много. А тридцать тысяч — громадная сумма. Тридцать тысяч — это машина. Для виду он колебался, но уже знал, что примет это предложение.

— Нужно будет посмотреть и сделать чертеж. Это не пустяк.