Иржи Швейда - Авария

— Пожалуйста, — помолчав, проговорил он и стал доставать из шкафа ворохи планов, чертежей, описаний работ и графиков, потом нагромоздил все это на стол перед устрашенным контролером. — Выбирайте, что вам нужно. — Камил развел руками над грудой документов и безучастно закурил.

Молодой человек беспомощно рылся в кипах бумаг, кое-что, старательно обследовав, откладывал в сторону, все время нервно моргая при этом.

— Вы не представляли планы проведения ремонта на подпись заместителю? — вдруг спросил он, вертя в руках и внимательно рассматривая какую-то страничку.

— Разумеется, посылал.

— А вот здесь подписи нету…

Камил взглянул.

— Вы изучаете черновик, кстати, прошлогодний, — заметил он ехидно.

— Это нигде не обозначено.

— Если бы я мог предполагать, что когда-нибудь он заинтересует вас, я поставил бы дату и обвел рамочкой, — произнес Камил злорадно и пренебрежительно засопел.

Вы меня маленько недооценили, товарищи контролеры. Ко мне нужно бы послать опытного волка, а не этого любителя. У него на лбу крупными буквами написано, что это его первое боевое крещение. Вы рассчитывали, что я кинусь ему на шею и со слезами на глазах признаюсь в своих прегрешениях? Ну нет, не дождетесь. Коли уж вы меня сбросили со счетов, то хоть запомните.

— Судя по вашему контрольному листу, в критический момент вы взяли учебный отпуск, но, как нам стало известно, в это время ни семинаров, ни экзаменов не проводилось, — ни с того ни с сего проговорил молодой человек.

Камил насторожился. Парнишка выкладывает козыри. Чувствует свою беспомощность и поэтому становится опасным.

— Совершенно верно, я занимался самостоятельно. — Камил кивнул и с вызовом взглянул на контролера. — Может, я поступил неправильно?

— Соответствующими директивами по предприятию такие отпуска не санкционированы.

— Это грустно. В таком случае мне должны были бы отказать.

Юнец скис и только добросовестно задавал какие-то робкие вопросы, которые Камил отводил со знанием дела, находчиво и дерзко. Примерно час спустя после незадавшегося допроса контролер поднялся, смущенно поддернул лоснящиеся потертые брюки и протянул руку за отобранными документами.

— Это я возьму с собой, — промямлил он, засовывая объемистую пачку в черный портфель.

— Пишите расписку, — потребовал Камил.

Бумаги снова перекочевали на стол, дрожащими руками юноша пересчитал страницы, написал расписку и подозрительно быстро распрощался.

— Будь добр, объясни, сделай милость, что это за комедия такая? — Камил тут же связался с отцом по телефону. — Ни с того ни с сего ко мне врывается какой-то парень, забирает документацию и допрашивает, как преступника! Дирекция могла бы и предупредить меня об этом. Ты не находишь, что не стоит делать из меня «злодея столетия»?

— Ты все делаешь сам, — холодно осадил его отец и тем же тоном продолжал: — Я не знаю, известил ли тебя контролер… В воскресенье заседает дисциплинарная комиссия, тебя пригласят, так что смотри подготовься, чтоб не таращиться как баран на новые ворота. И наперед предупреждаю, что если ты заготовил всякие отговорки, то лучше про них забудь.

— Ты сочтешь отговоркой, если я напомню, что об этой неисправности знал и кое-кто из моих начальников?

— Факт остается фактом, но это нисколько не уменьшает твоей ответственности. Ты на производстве не новичок, и за что-то тебе платили пять тысяч ежемесячно.

— Ты не один у себя? — иронически поинтересовался Камил, и трубка смолкла.

Да, ничего особенного ты мне не рассказал, папенька, горько подумал Камил. И оставляешь меня одного трепыхаться, как тряпку на шесте… впрочем, ты не одинок, на меня многие плюют в последнее время. И ты принял сторону большинства…

Камил судорожно вздохнул и положил голову на прохладную доску письменного стола. Окно было словно из матового стекла. Где-то там, невероятно далеко, в лучах горного солнца сверкает замок Езержи. Проклятущий туман. Проклятущий май. Эти праздники перетасовали дни, будто колоду карт. Суд состоится в воскресенье. Грустно, парадоксально, но факт.

Камил снова снял трубку и набрал номер.

— Спектральный анализ.

— Привет. Дай мне Йожана на провод.

— Наверное, не смогу. Утром он едва доплелся до лаборатории, язык на плечо, раза два его вывернуло, а около девяти он капитулировал. Доложил шефу, что берет отгул, и даже никому не оставил свой обеденный талончик, так торопился улепетнуть отсюда. Чего ты с ним сотворил, скажи на милость?