Иржи Швейда - Авария

— Так что же случилось? — настаивала Марцела. В ее настойчивости не чувствовалось ни капли любопытства, скорее, искренний интерес доброй приятельницы, всегда готовой прийти тебе на помощь.

Здена беспомощно пожала плечами.

— Вот узнала, что должна разводиться… — Она попробовала поиронизировать сама над собой, но результат этой попытки оказался плачевен.

— Закончи за меня, Ярда! — крикнула Марцела кому-то в коридоре и, услышав из глубины квартиры что-то похожее на возражение, добавила грозно: — Не будем спорить. Мне нужно зайти к соседке, и все тут.

По-матерински обняв Здену за плечи, она запасным ключом открыла квартиру и провела ее в гостиную. Участливо и внимательно выслушала историю последних месяцев и вынула из кармана фартука пачку «Олимпии».

— И из-за этого ты льешь слезы? Ну, девка, удивляюсь, ну можно ли такими делами забивать себе голову? У тебя кофе есть?

— В кухне, в среднем ящике.

— Ты какой пьешь, крепкий?

— Покрепче.

Немного погодя Марцела вернулась в комнату с двумя дымящимися чашками и коробкой спичек.

— Покурим и все как есть разложим по полочкам. Ну, прежде всего, что ты думаешь делать?

— Что тут поделаешь, если это правда… Дать Камилу развод и уехать к своим.

Марцела недовольно нахмурилась.

— Глупость за глупостью. Одна не лучше другой. С разводом с этим, ясно, треп один. Разберись-ка. Если этот Петр такой говнюк, как выходит по твоим словам, ты давно бы обо всем знала. Уж он нашел бы способ тебя известить. Этакий стервец за свой большой капитал ничуть не боится, только вид делает, думать надо, его злит, что шестнадцать тысяч уплыли из рук. Теперь вопрос, было ли что у Камила с бабой этой. Всегда приходится иметь в виду самый скверный вариант. Ну, скажем, забылся он с ней. Ну и что же теперь, из-за этого разводиться, что ли? Оно, конечно, можно. Да по теперешним временам вроде и ни к чему. Мужики — отчаянные трусы. Заставишь их куковать денек-другой, раз докажешь, что можешь обойтись без них, а там глядишь — через недельку они как шелковые. А если хочешь еще и реванш взять — сама не теряйся, и до конца дней все будет спокойно.

— Ты Камила не знаешь, — возразила Здена. Марцелин способ обращения мужей на путь истины казался ей слишком легким и примитивным.

— А какой уж такой он особенный, этот твой Камил? Ты не делай из него чудо-то! Вон этот, мой-то, — она, усмехнувшись, кивнула на дверь, — несколько лет работал в диспетчерской. Я, как дура, готовила ему ужины на ночные дежурства, а он там шалил с проводницами ночных поездов. Я, как про такое дело узнала, тоже решила: разведусь. Мама меня отговаривать, дескать, дай ему перебеситься, у мужиков это так заведено, а потом товарка одна дала мне стоящий совет. Подождала я, как он из ночной вернется, и тут же, прямо у дверей: катись, мол, к своим потаскушкам, коли домом ты недоволен! Собрал он свой чемоданчик, наговорил с три короба всяких глупостей, ушел разобиженный, а через парочку дней приперся прощеньица просить.

Здена невольно рассмеялась. Очень уж смешно. Будто сцена шумной семейной ссоры в итальянском фильме. Хуже, когда ты сам — одно из действующих лиц в подобных историях.

— Может, ты и права, — допустила она. — Но так это все уж очень не мудрено.

— Оно и на самом деле — не мудрено. Простой, проверенный способ.

За дверью зазвенел звонок.

— Камил, — чего-то бессознательно испугавшись, встрепенулась Здена.

— Ну и что? Да хоть целый полк таких-то Камилов. Сиди себе спокойно, а я отворю.

— Нет, не надо, — возразила Здена, но Марцела уже исчезла в коридоре.

— Слушай, не пора ли тебе и домой заглянуть? Гуляш этот подгорает, сопляки вопят с голодухи, а может, еще отчего… Чистая психушка, — услышала она смущенный мужской голос.

— Убавь газ, в мясо подлей воды. А детям сунь соску, я сейчас, — отослала мужа Марцела, захлопнула дверь и вернулась обратно. — Нечего с ними цацкаться! Стоит только поддаться — и конец! — Она победоносно рассмеялась, допила кофе и со вздохом поднялась.

— Ну ладно, пойду, а то кухарь из Ярды никудышный.

Уже успокоившись, Здена следом за Марцелой вошла к ним в квартиру. Дита с маленьким Яроушком играли в гостиной, большой Ярда топтался на кухне, побледневшее его лицо выражало немой укор, он с любопытством оглядел Здену и, игриво улыбаясь, пригласил их с Камилом на партию кинга.

Пробило пять часов. Накормив проголодавшуюся Диту, Здена вместе с ней устроилась в кресле гостиной. Разговор с Петром вдруг представился ей чем-то далеким и нереальным. Собственно, что же он означал? Он касался мучительного прошлого, которому, надо думать, положен конец в субботу вечером, в день переезда… К чему же бередить старые раны? Не лучше ли забыть об этой неприятной встрече, раз и навсегда вычеркнув ее из памяти, а Камилу объявить, что они получили от родителей двадцать пять тысяч на обстановку для новой квартиры, из которых десять она заплатила Петру, то есть последний взнос за машину. Наверное, в этом решении есть доля некоторого слабодушия, но как-нибудь потом мы с ним поговорим обо всем.