Иржи Швейда - Авария

Камил опустил педаль сцепления, осторожно выбрался из предательской грязи, осмотрительно выехал на широкое шоссе и прибавил газ. Машина рванула вперед; мощная и не знающая удержу, она легко одолела подъем перед пражским шоссе и сразу же, едва спустившись с холма, погрузилась в пелену густого мостецкого тумана. Камил чертыхнулся, нажал на тормоз; совершенно потеряв ориентировку, крутил руль, каждую минуту опасаясь столкновения, и в конце концов, разглядев тусклую белую центральную полосу, высунул голову из окошка и очень медленно, на первой скорости, как говорят — шагом, сквозь густой, непроглядный туман пробился к химзаводу. Мерзость в квадрате, а не утро, злобно прошипел он, ощущая, как мелкие капли измороси стекают по шее за воротник рубашки, а когда встречный автобус чуть было не снес ему башку, он изрыгнул на весь Мостецкий край целый поток страшной брани и проклятий, после чего хоть и охрип, зато почувствовал облегчение.

За Мостом пелена тумана поредела, но ветровое стекло было усеяно мелкими каплями дождя, который никак не походил на майский. Послушно пристроившись к колонне медленно тянувшихся грузовиков, Камил даже не пытался никого обгонять, и когда наконец, опоздав на полчаса, остановился на затопленной стоянке перед административным корпусом, то вздохнул с облегчением.

Пепы невозможно было добудиться, его пришлось долго и беспощадно трясти, прежде чем он вообще оказался в состоянии подняться и стоять на ногах. Лишь благодаря снисходительности вахтеров утренней смены им удалось без осложнений прошмыгнуть в ворота, и тут они распрощались.

— Звякни, когда пойдешь обедать, — в последний раз обернулся Пепа.

Камил машинально согласился и, испытывая отвращение при мысли о еде, страшась сегодняшнего отчаянно долгого дня, нехотя потащился к своему отделу. Этот день нужно как-нибудь пережить, заклинал он самого себя, ступая на порог кабинета.

Сегодняшняя почта вкупе со вчерашней и не разобранной с давних пор высилась на письменном столе умопомрачительной грудой, приводившей Камила в трепет. Письма из отдела труда и зарплаты о сверхурочных работах на отдельных аварийных участках, кучи дополнительных заявок на проведение аварийных работ, заявления о подтверждении субботних и воскресных смен, имевших место при ликвидации последствий аварии… Кругом все одно и то же: авария, авария. С ума сойти…

А вот — в огромном плотном пакете — отлично разработанный проект центрального отопления восьмикомнатной дачи. Пехачек все-таки постарался. Может, из профессионального интереса, а может, посочувствовал. Замечательный проект, только теперь он ни к чему.

От изучения проекта Камила отвлек робкий стук в дверь.

— Войдите! — раздраженно буркнул он, когда никто не вошел и стук раздался снова.

Дверь тихонько растворилась, и в кабинет проскользнул смущенный юнец с черным портфелем в руке.

— Инженер Цоуфал? — спросил он строго, сперва втянул голову в узкие плечи, а потом вытянул шею, словно был подвешен к потолку на веревочке.

— Я инженер Цоуфал, — подтвердил удивленный Камил, поднялся из-за стола и двинулся ему навстречу. — Чем могу быть полезен?

— Главачек, отдел контроля, — представился юнец и невероятно ловко выхватил из портфеля толстый блокнот с грифом завода.

Насосы, екнуло у Камила, он покосился на развернутый проект отопления и предложил юнцу сесть.

— Что вас привело ко мне? — спросил он, притворяясь беззаботно спокойным.

— Мы готовим материалы по аварии бензопровода, нам необходимо, чтобы вы осветили несколько вопросов и предоставили соответствующую документацию.

Этого Камил не ожидал, он почувствовал себя обманутым. Химзавод работал на полную мощность, ничто уже не напоминало о том, что в пятницу тут произошло несчастье, а «мозговой трест» предприятия готовил ему расправу.

— Таким образом, вы пришли, чтобы меня допросить?

— Нет, мы лишь готовим материалы для дальнейшего разбирательства. Ваше дело нам передали из дирекции завода, — оправдываясь, объяснял юнец.

«Ваше дело…», «…дальнейшее разбирательство…» Расследовать, вызвать, изобличить, наказать.

Не в силах заставить усталый мозг сосредоточиться, Камил взирал на учтивого мальчика, а в голове мелькали, быстро сменяясь, мысли. Чего это он все твердит «мы» и «нам», когда сидит здесь один? Может, как щитом, загораживается коллективом, опасаясь все еще могущественного имени Цоуфал? Смешно. Заводской следователь против заводского преступника. Внезапно Камил почувствовал прилив отвращения к этому юнцу. Пока я, забыв об отдыхе и сне, три дня ползал в грязи западного склона, этот молокосос наслаждался выходными и теперь, этакий розовый и хорошо выспавшийся, заскочил сюда, допросить меня, инженера-механика по ремонту.