Кара Делевинь - Зеркало, зеркало

– У меня сегодня не получится, – говорит Лео. – Я нужен Аарону.

– Для чего? – спрашивает Роуз, обеспокоенно сдвинув брови.

– Для массовки. – Лео старательно делает вид, что это все пустяки.

– Для какой такой массовки? – Роуз озадаченно поворачивается ко мне.

– Аарон собирается наведаться к тому парню, с которым у него контры, и ему нужно количественное преимущество. Я его правая рука, он сам так сказал.

Лео с гордостью поднимает подбородок.

– Лео, ну серьезно, не ходи с ним. Их разборки тебя не касаются, – говорю я. – Чувак едва вышел из тюрьмы, а уже нарывается на неприятности. Такой уж у него характер, тут, наверное, ничего не поделаешь, но ты не обязан ему подражать.

– Лео, не надо, – говорит Роуз на удивление ласковым голосом. – Пожалуйста.

– Чего это ты так обо мне печешься? – спрашивает Лео, но не язвительно, а на полном серьезе, будто надеется услышать очень определенный ответ.

Во взгляде Роуз читается нерешительность. Лео не услышит заветных слов, и, как это ни отвратительно, теперь я могу вздохнуть спокойно.

– А того, что ты мой друг, бестолочь, – говорит она. – Вдобавок, если тебя загребут копы, концерт будет загублен.

Лео закатывает глаза, ловко маскируя разочарование. Я понимаю, что он сейчас чувствует. Если б Роуз ответила ему взаимностью, он бы сделал ради нее что угодно.

– Ты спросил Аарона о Карли? – говорю.

– Нет, у него что-то нет настроения ворошить прошлое.

– О какой еще Карли? – интересуется Роуз.

– О той, которая покончила с собой, – говорю я.

– А, понятно, – вздыхает Роуз. – Я-то думала, у кого-то из вас появилась девушка. А при чем тут Карли?

– Ну, тут ты ушла недалеко от истины. Как там зовут твою подружку из Кэмдена, Ред? – говорит Лео, заставляя Роуз напрочь забыть обо всем остальном. У нее даже рот приоткрывается от удивления.

– Что? Что произошло, Ред?! Неужели у тебя появилась половая жизнь?

– Нет, – твердо говорю я, радуясь, что весть о моих любовных похождениях, пусть даже сильно приукрашенная, ее немного раздосадовала. Между тем, как бы мне ни хотелось отказаться от этой затеи, мне надо увидеться с Аароном. – Лео, можно я после уроков заскочу к тебе поболтать с твоим братом? А после, когда тебе нужно будет участвовать в массовке или чем ты там будешь заниматься, я пойду к Роуз.

Лео окидывает меня оценивающим взглядом.

– Ох, не знаю, вы с Аароном навряд ли… найдете общий язык, а у нас сейчас, ну ты знаешь, и так обстановка довольно напряженная со всеми этими тёрками.

– Господи, ты так рассуждаешь, будто мне за него замуж выходить. Я просто хочу с ним поговорить. К тому же, если я буду рядом, может, и тебе удастся отвертеться.

– Если что случится, я тебя предупреждал, – говорит Лео со зловещей ухмылкой.

– Отлично придумано, – шепчет Роуз, когда Лео перебегает через дорогу, чтобы поздороваться с корешем. Свернув на Долфин-сквер, мы вливаемся в огромный поток учеников, змейкой струящийся к зданию школы. – Сможешь за ним присмотреть, проследить, чтобы он не вляпался ни во что серьезное.

Когда Роуз примыкает к идущей за нами группке, чтобы посплетничать с Касией и другими девчонками, меня нагоняет Лео.

– Я рад, что ты сегодня к ней идешь, – говорит он. – Ты уж за ней присмотри. И постарайся выведать, на кого она нас променяла.

– Чего?

– С кем она встречается, тупица.

В районе, где живет Лео, круглосуточно кипит жизнь. В это время дня на улицах полным-полно детишек, и из-под зеленых крон деревьев то и дело раздаются визги и смех. Ребята постарше катаются на великах и скейтах по импровизированной полосе препятствий и бетонной лестнице, рискуя навлечь на себя гнев пенсионеров, расположившихся тут же, на скамеечке, чтобы погреться в лучах сентябрьского солнца. Из распахнутых окон доносится музыка, на балкончиках подпирающих небо многоэтажек полощется в воздухе белье. Лео живет на восьмом этаже длинного, невысокого дома, по всему периметру увешанного балконами.

Шумный, медленный лифт весь провонял травкой.

– Так что, будешь прихвостнем Аарона? – в конце концов спрашиваю я. Лео не затыкался всю дорогу: разговаривал о репетиции, футболе, девушках, музыке и прочей фигне, о которой мы с ним обычно трындим, – но стоило нам переступить границу его района, он словно воды в рот набрал.

– Ты же знаешь, дело не в этом, – говорит он.

– А в чем?

– Народ его уважает, Ред. За то, кто он такой. За то, что он сделал.

Мы несколько секунд едем молча.