Аркадий Сарлык - Ухожу и остаюсь

— Вы кого-нибудь ищете? — спросила тетя Феля, высунувшись из своей двери, что как раз напротив Женькиной.

— У вас живут хулиганы, стреляющие в народ, — сказала та женщина с сумкой.

— Я живу совершенно одна, и ко мне никто не ходит, — строго возразила тетя Феля.

— Сейчас-сейчас. Это, кажется, тут, — сказал шляпа и постучал в дверь.

Илюша и Женька затаили дыхание по эту сторону двери. Стук повторился. Он проходил сквозь деревяшку и бил мальчишек в плечо. Потом стали дергать за ручку.

— Кто здесь живет? — спросил первый мужчина.

— Здесь живет порядочная семья, — стала объяснять тетя Феля. — Он — завотдела в гастрономе, она — медсестра. И два мальчика: десяти лет и пятнадцати.

— Они-то и хулиганничают, — определила женщина с сумкой. — Кому ж еще додуматься до такой дикости — глаза вышибать?

— Немедленно откройте! — загремел шляпа. — Немедленно, или мы высадим дверь.

Это было страшно, но мальчишки не сдвинулись с места.

— Офелия Никифоровна! Зачем вводить товарищей в заблуждение? — сказал Исаак Моисеевич. Мальчишки взглянули в глаза друг другу: выдаст — не выдаст? — Валера уехал на комсомольский слет, следовательно, дома может быть только Женя. Так он и сидит сейчас дома со своим приятелем.

Приятели прочитали в глазах друг друга боль за Иуду — Исаака Моисеевича.

Дверь заходила ходуном. Может быть, залезть под кровать или в шкаф? Найдут, и будет еще противней.

— Давай, как будто уроки учим? — спросил отчаянно Женька.

— Давай.

Под грохот двери и угрозы тихонько вынули учебники, разложили на Валеркином столе и тихо сели — плечо к плечу. Заглянули оба в открытого Джека Лондона. Молча прочитали хором:

Сомкнулись теснее разом окрепшие плечи. За дверью стали уставать. Появилась слабая надежда, что они сдадутся и уйдут.

Тем временем сквозь шум в коридоре начал пробиваться слабый старушечий голос:

— Господи, что же это? Неужто пожар? Господи, да что же это случилось? — Шла с базара Женькина бабушка. Мальчишки окаменели: надеяться было больше не на что.

— Сейчас она их запустит сюда… — прошептал Женька.

— И будет линча, — закончил шепотом Илюша.

Ох и шуму было! Дядька в шляпе оказался очень маленького роста. Он нагреб с подоконника пулек целую горсть, носился с ними по комнате и орал:

— В милицию сдать! В школу написать! За уши отодрать!

Бабушка Эма, крохотная, почти горбатая старушка, все старалась разогнуться, чтобы быть побольше, и не подпускала его. И все повторяла:

— Ни дам дитю трогать!

Тетка с сумкой, наоборот, оказалась большой и толстой. Она все время твердила как заводная:

— Протокол, протокол! Этого нельзя так оставить!

Наконец потребовали, чтобы Илюша с Женькой просили прощения.

Это им «Иуда Моисеевич» подсказал:

— Пусть молодые люди просят прощения, и инцидент будем считать законченным. Не правда ли, молодой человек? — это он к тому, в шляпе.

Шляпа перестал бегать, все замерли. Но мальчишки молчали и только люто смотрели на Иуду Моисеевича. Тогда бабушка Эма зашептала, так, что все услышали:

— Быстрее, быстрее говорите. Да извиняйтесь же, вам говорят!

Наконец, скорбно переглянувшись, они выдавили недружное:

— Простите нас, дядя, мы больше так делать не будем.

Дядя сразу успокоился, записал их адреса и номер школы, и они ушли. А Иуда, еще гордый собой, что так ловко уладил инцидент, покачал им головой на прощанье:

— Ай-ай-ай!

Тоже, спаситель нашелся!

Потом они учили уроки. Склонившись головами, шептали:

— «Ить» — второе, «ать-ять» — первое…

— Первое. Пиши: «Обновля-ет», — шептал Илюша.

— А я что пишу? — огрызнулся Женька и отложил ручку. — Баба Эма ни за что не проговорится.

— По-моему, тоже. Она у тебя молодец, — обнадежил Илюша.

— Ага, — сказал Женька и замер. По коридору стучали гулкие шаги.

Сзади подлетела бабушка, шепнула:

— Ничего ей не говорите! — будто они собирались.

— Что вы натворили? — спросила мама с порога.

— Неужто на работу успели? — горестно изумилась бабушка. Мама вошла в комнатку.

— Я вас спрашиваю. Соседи говорят, милицию вызывали. Срам какой! А откуда камней набрали?

— Да что ты, каких камней? Бумажонками стреляли, — робко начала заступаться бабушка.

— А ты их не защищай. Вечно за них заступаешься. А потом спрашиваешь, откуда головорезы берутся. И не стыдно вам? Ну, погоди, отец придет, тебе задаст. А ты что же, Илюша? В школе примерный ученик, а у нас дома, значит, все можно? Да ты и Женю должен был остановить. Отличник, называешься!