Игорь Родин - Совесть палача

А мы с майором исподволь сканировали пришельца. Тот, мгновенно почуяв наш интерес, повернул свои голубые окуляры и вперился в нас. Этот синий холодный огонь осязаемо толкнул меня в лицо. Да уж, к нам прибыл непростой персонаж. Тут есть над чем поработать. И настроение моё невольно улучшилось от предстоящих бесед с этим хищным богомолом. Хотя, какая тут радость? Общаться с конченым негодяем? Но у палача свои предпочтения и вкусы, не всем понятные и близкие. Тут поневоле сам станешь извращенцем.

Я взглянул вновь на пухлое личное дело маньяка. Бондаренко Николай Антонович. Тридцать три года. А выглядит на все сорок пять. И целый букет махровых расстрельных статей. Просто Антихрист какой-то.

— Дежурный! — крикнул я в «обезьянник», где, как макаки сновали контролёры. — Как разведёте всех по камерам, позвони мне, я с прошением подойду к этому!

И ткнул в голубоглазого изувера Колю. Он, поняв, что речь о нём, вновь высветил меня из группы конвоиров своими прожекторами, но я не оглядываясь, лишь простившись с начкаром и Егоровым, пошагал к себе в пенаты, к любимому креслу в тишину и покой кабинета. Тут им ещё на час волокиты, если не больше. Чего мне на духоте протухать?

В кабинете было свежо. Я ещё утром закрыл окна и врубил кондиционер. Теперь он безмолвно толкал из недр плотный узкий поток холода, похожий на толстый незримый нескончаемый лист ледяного проката. Я повертелся в кресле, спиной чувствуя его мощь и надёжность, бессознательно успокаиваясь и обретая уверенность вкупе с хорошим настроением. Сегодня спешить мне некуда, никто меня не ждёт и ни к кому я сам не напросился. Поэтому, когда закончу по-быстрому с новичком, нанесу визит нашему старому рецидивисту, положившему инкассаторов. Вот это уже экземпляр в пику Вадиму Александровичу не такой бесхребетный. Если взяточника сравнить с медузой, то Афанасьев Михаил Викторович, как зовут нашего налётчика, больше смахивает на морского ежа. Одних куполов на спине полдюжины.

Тем интереснее.

А пока выпало свободное время, я перебрал кое-какие бумаги, просмотрел старые отчёты, рапорты и служебные записки. Поставил, где надо росписи, наложил резолюции. Люди рвутся в отпуска, хотят, наверное, отдохнуть от унылой службы вертухая. Сейчас на море хорошо! И можно теперь позволить себе не только Анапу и Геленджик, а и Турцию с Испанией. Или Таиланд. Хотя теперь у нас есть Крым, а это и Турция, и Испания, и Греция в одном флаконе. Для тех, кто понимает, конечно. Махнуть бы в Ялту! Но я уже брал отпуск на январь. Теперь в следующем году.

Потом я открыл сейф и уставился на бутылку водки, как обновление закончившегося коньяка. Взял я «Белугу», решив сменить виноградный спирт на пшеничный. Рекомендовали мне её, как очень качественную, вкусную и безпохмельную. Что для меня является немаловажным фактором, ибо болею я иногда люто. Долго раздумывал, потом решился, с хрустом скрутил колпачок. Рифлёная выпуклая рыбка на покатом боку хитро и свойски подмигнула мне, мол, валяй, не пожалеешь! Налил на два пальца в стакан. Из кармана брюк выудил мягкий, как кусок тёплого дерьма, батончик «Сникерс». Выпил залпом, лизнул коричневую податливую массу с зёрнами ореха.

Хорошо пошла! Не обманули, водка — «премиум»!

Потом достал стандартные бланки прошения о помиловании и акта отказа. Долго вертел прошение в руках, тупо всматриваясь в белые волокна сквозь буквы. Я не старался прочитать эти формальные слова, складывающиеся в безнадёжную мольбу о пощаде. Я думал о превратностях, приводящих к тому, что в конечном итоге мне приходится вообще держать такие бумаги в руках.

И понимал, что этот конвейер не остановить. Сколько бы ни ужесточали законы, сколько бы ни придумывали новых и страшных наказаний, никогда количество совершающих преступления не сократится. Это не зависит от законов и методов казни. В обществе всегда присутствует та прослойка, которая по ряду причин не может иначе. Они, как санитары леса, не видят для себя иного пути, кроме как по «большой дороге». То ли родились с дефектом сознания, то ли воспитание им такое дали, то ли их нарочно выводят где-то в секретных лабораториях для социальных экспериментов, но такие люди, выпавшие из стандартной схемы, не могущие не перескочить запретную черту, всегда были, есть и будут. Как те же геи или дауны.

Иные.

Их истребляли все, кому не лень, а популяция всё равно держалась на одной планке. Попы отлучали от церкви. Сталин рачительно гонял их на постройку каналов и заготовку леса. Гитлер не заморачивался и тупо жёг в печах концлагерей. И это было не самым оригинальным методом уничтожения. Иван Грозный и Влад Цепеш сажали на кол. Робеспьер и Марат срубали голову гильотиной. Китайцы лихо, с выдумкой и огоньком использовали все возможные подручные средства вплоть до ростков бамбука. Американцы прогрессивно травят ядом и бьют электричеством. Как насекомых, кстати! И вообще, арсенал казней просто поражает и шокирует. Как только людишек не «исполняли»! И свинец в рот заливали, и в масле варили, и лошадьми растягивали, а им всё по барабану. Продолжают воровать, насиловать и убивать. Тот самый пресловутый определённый процент иных. И никакой страх их не остановит.