Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Да… Первое время… Но потом он всё же попривык. Не сразу, конечно, постепенно. Но — попривык. Время исподволь брало своё. Воспоминания потихонечку тускнели, сглаживались, теряли свою яркость и остроту, и в конце концов Фалееву стало казаться, что всё это ему попросту привиделось. Приснилось. Да так ведь оно на самом деле и было! Действительно же приснилось. Так чего об этом думать? Мало ли что кому снится?

Фалеев захлопнул дверь своей квартиры, и одновременно услышал, как лифт остановился на их этаже. Шум разъезжающихся дверей… какой-то шорох… шаги… пауза… очевидно, ищут ключ… поворот ключа, дверь на лестничную площадку распахивается и… Перед его глазами предстаёт во всей своей красе молоденькая хорошенькая соседка из квартиры напротив.

После чего время для Фалеева неожиданно вдруг словно затормаживается, замедляется в сотни, в тысячи раз!.. Точнее, перестаёт будто течь непрерывно, а разбивается на какие-то отдельные стоп-кадры, на моменты. На миги!

Соседочка Фалееву вообще-то всегда очень нравилась, но, будучи человеком в принципе от природы человеком робким и застенчивым (хотя, конечно, после всех этих сеансиков!..), до этого он никак решительно чувств своих никогда не проявлял. Она, соответственно, тоже. Тем более, что и муж у неё имелся. «Здравствуйте! — Здравствуйте!» и не более того.

А тут в Фалеева словно бес какой вселился! Демон-искуситель.

Он улыбнулся ей, она в ответ чуть удивлённо улыбнулась ему Стоп! Время остановилось, стало вязким и тягучим, как ириска. Он, всё так же улыбаясь, медленно, как во сне, подходит к ней и что-то говорит… Она что-то отвечает… Он не слышит себя и не слышит её. И даже не старается услышать. Слова не имеют сейчас никакого значения! Ни для него, ни для неё. Главное — глаза! Они неотрывно смотрят друг другу в глаза, и кажется, души их безмолвно беседуют между собой.

Он, замолчав на полуслове и не отводя взгляда, левой рукой осторожно берёт её за локоть… Она не отстраняется… Тогда он правой рукой, уже не колеблясь и не церемонясь, жадно стискивает ей грудь, а левой грубо хватает за ягодицу, прижимает её всю к себе и целует в губы. Её упругая, тёплая плоть под руками… горячие, полураскрытые губы… жаркое, прерывистое дыхание… Ощущение настолько острое, что у него тут же начинается сильнейшая эрекция. Он чуть поворачивается и ещё плотнее прижимает её к себе, чтобы и она тоже это почувствовала… Постояв так в неподвижности несколько бесконечных секунд, он наконец с трудом отстраняется, лезет дрожащей рукой в карман, достаёт ключ от квартиры и лишь с третьей или четвёртой попытки попадает всё же им в замок… Она стоит рядом и не только не пытается никуда уйти, ускользнуть, убежать, но и сама, похоже, тоже горит и трепещет вся от возбуждения и нетерпения так же точно, как и он… Наконец проклятая дверь открывается.

Фалеев буквально вталкивает женщину внутрь и тут же, в прихожей, в первый раз берёт ей. Наслаждение — невероятное!! Партнёрша, судя по всему, испытывает примерно то же. Она громко стонет, тело её спазматически вздрагивает и вздрагивает, слёзы текут по лицу. Фалеев торопливо хватает её за руку и тащит в спальню, на кровать…

Когда через час соседка с явным сожалением всё-таки ушла («Муж должен вот-вот вернуться!»), Фалеев долго лежал в блаженной истоме, не веря собственному счастью и с удовольствием припоминая подробности. Мысли текли вяло, умиротворенно и неторопливо, настроение было оглушительно-прекрасное. Как будто нарисованное крупными, широкими мазками и одними только чистыми, яркими красками, безо всяких оттенков и полутонов. Как на детских картинках. Солнышко — красное, травка — зелёная. Вода — синяя. Он и был в эти минуты как-то наивно, по-детски счастлив. Просто счастлив — и всё!

— Поздравляю Валерий Иванович, поздравляю!

Фалеев вздрогнул и повернулся. Рядом с кроватью сидел человек. Мужчина средних лет. Тот самый!! Фалеев узнал его сразу. Это именно он являлся… снился Фалееву перед тем, как… Ну, словом, перед… перед… перед… кошмарами этими проклятыми!!! О которых Фалеев теперь старался всеми силами забыть, забыть, забыть! Словно не было этого ничего!

Мужчина ухмыльнулся. Будто в ответ на все эти отчаянные мысли перепуганного донельзя Фалеева.

Да, Фалееву было уже страшно. Очень страшно. И с каждым мгновением буквально становилось всё страшнее и страшнее. Поднимающийся откуда-то изнутри ужас захлёстывал его душу, как злые штормовые волны замешкавшуюся в открытом море утлую лодчонку.