Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Грунин долго ещё вопил и кричал, подскакивая на месте как какой-то огромный взъерошенный злой воробей, между тем как жена его неторопливо и хладнокровно паковала вещи.

Когда он наконец опомнился, комната была пуста. В ней царил тот почти неуловимый лёгкий беспорядок, и вообще было как-то так по-особому холодно, голо и неприютно, как всегда бывает при неожиданных сборах. Когда кто-нибудь из близких внезапно уезжает. На полу сиротливо валялся какой-то скомканный бумажный листок.

Грунин механически нагнулся, поднял его и развернул.

Стихи! Всего лишь стихи. Какого-то, блядь, очередного Вериного поклонника, по-видимому. Мало того, что упакованного по жизни на все сто, под завязку! так ещё, блядь, видите ли, и поэта. Рифмоплёта хуева. Александра, блядь Сергеевича, блядь, Пушкина! "Я помню чудное мгновенье — ты мне дала дубов под сенью!" С субботы, блядь, на воскресенье. Хуйня, в общем, полная. Что-то там про Венеру-Афродиту и "шалунишку Купидона". "Шалунишку", блядь!!

Это был тот самый листок, с которого всё и началось.

— Вячеслав Иванович?

Грунин остановился и с недоумением воззрился на окликнувшего его мужчину со смутно знакомым лицом.

Чёрт! Где же я его раньше видел?.. — мучительно наморщил он лоб, припоминая.

— На дне рождения Вашей жены, — любезно улыбаясь, охотно подсказал ему мужчина, будто подслушав его мысли. — Помните, мы ещё слегка поспорили тогда? Я Вас спросил: действительно ли Вы хотите, чтобы Ваша жена стала самой умной и красивой женщиной на свете? А Вы мне этак надменно и снисходительно кинули: "разумеется!" и тотчас же отвернулись, словно обидевшись на столь нелепый вопрос. Помните? — и мужчина жизнерадостно расхохотался, как будто бы все эти воспоминания его чрезвычайно позабавили.

Грунин, не отвечая, с недоверием смотрел на своего странного собеседника. Собственно, он даже и не отдавал пока себе толком отчёта — в чём же это она, эта странность, заключается, но что она несомненно присутствовала, в этом никаких сомнений у него не было. Да, конечно, как-то слишком уж впопад тот ему только что ответил, словно бы и впрямь мысли его прочитал или подслушал, но в конце концов это могло быть и обычным совпадением. Догадаться, о чём человек думает, с явным удивлением Вас разглядывая, совсем нетрудно. Ясно, что пытается просто вспомнить, где это он Вас видел? Особенно, если до этого Вы только один раз всего с ним и встречались. Да и то мельком. Это всё было как раз понятно.

И тем не менее что-то было не так. Некая странность присутствовала несомненно. Какая же?.. Какая?..

В том, как он это говорил, вот что!! Как произнёс!.. Эту свою дурацкую тираду! Каким тоном!.. Будто!.. Будто!.. Будто с самого начала заранее всё знал! Что так именно всё оно и будет! Ещё тогда, на вечеринке. Когда переспрашивал Грунина: а Вы и правда хотите?.. Будто он сам всё это и устроил!!.. Аварию и всё прочее. Чтобы Вера потом красавицей стала. Грунин захотел — вот его желанье и исполнилось! Его жена действительно стала самой красивой женщиной вообще, наверное, на всей земле! В целом свете.

Но это же! Это же бред самый настоящий! — Грунин по-новому, с каким-то невольным ужасом взглянул на своего визави. — Что значит: "устроил"… "сбылось"?.. Чушь! Как это возможно "устроить"?.. Аварию и всё прочее. "Аннушка уже разлила масло"?.. Да чушь! Бред!!

— Не бред, не бред!.. — ласково проворковал стоящий рядом, буквально в двух шагах совершенно обычного вида улыбающийся мужчина, сладкими глазами глядя на потрясённого Грунина. Тот почувствовал внезапно, что у него волосы на голове зашевелились, а сердце ухнуло и покатилось куда-то в пропасть. Да что же это!!??

— Ладно, Вячеслав Иванович, я вижу, Вы излишне впечатлительны, — мужчина чуть прищурил глаза, и Грунин мгновенно ощутил, что всё его волнение сразу же будто испарилось. Нет, он по-прежнему всё понимал, полностью отдавал себе отчёт в совершеннейшей ирриальности происходящего, но просто воспринималось им теперь это как-то иначе. Гораздо спокойнее, что ли, хладнокровнее. Отстранённее как-то. Теперь он мог по крайней мере разумно рассуждать.

— Вот так-то лучше! — негромко, словно про себя, пробормотал удивительный собеседник Грунина и еле заметно усмехнулся. — Ну, так что, Вячеслав Иванович? Как Вам Ваша новая жена — красавица и умница? Нравится? Что-то не слишком-то Вы веселы! А?.. С чего бы это?

— Кто Вы? — неслышно почти, одними губами, прошептал Грунин, зачарованно глядя на мужчину. — Вы?.. Вы?..