Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Он в который уже раз припомнил все мельчайшие подробности того своего… волшебного уличного выигрыша (“Действительно ведь всё выплатили!!!"), хмыкнул и снова в каком-то даже болезненном недоумении покрутил головой. "Бывают же чудеса!.. Есть всё же кто-то там!.. наверху!.. Есть!.."

Сегодня у Веры должны были снимать повязки с лица. Врачи уверяли, что операция прошла успешно, и всё должно быть нормально, но…

А если она каким-нибудь уродом станет?.. — тусклым бликом, зайчиком неслышно скользнула по самому краешку сознания гаденькая, противненькая, предательская мыслишка, но Грунин тут же застыдился и поспешно отогнал её. — Я всё равно её любить буду! — не совсем уверенно поклялся он самому себе. — И не брошу. Никогда! Да подло даже об этом и думать!

Прошёл месяц. Бинты и гипс у супруги Грунина давно уже сняли, и она совсем почти выздоровела. Вообще все раны, ожоги, переломы и прочие болячки заживали на ней… у неё… как-то чрезвычайно, невероятно! быстро. Врачи только головами удивлённо качали да руками разводили. "Как на кошке!" — шутила сама Вера, но вообще во всей этой истории и впрямь было нечто почти магическое, сверхъестественное. Чертовщина прямо-таки какая-то!

Сначала авария… потом 10 тысяч долларов… теперь исцеление это поистине чудесное!.. Но самое поразительное было даже и не в этом. Главное чудо состояло совсем в другом, и вот это-то действительно было чудом из чудес!

Вера вовсе не стала после всех этих операций уродом, как того втайне, сам не желая себе в этом признаваться, опасался её муж. Наоборот! Она стала красавицей. Какой-то немыслимой совершенно. Писаной! Лицо: скулы, форма носа, губы, разрез глаз… Кожа на лице… Всё изменилось! Всё теперь стало другим. Фигура… Все кости после переломов срослись чуть иначе. Словно подчиняясь плану какого-то невидимого архитектора. Ноги стали неправдоподобно-стройными, руки… пальцы стали тонкими и изящными, бюст… талия… Да всё! Всё решительно! Это была теперь и Вера, и не Вера.

Грунин смотрел на неё и ощущал, как в груди у него бушуют самые противоречивые чувства. И восторг, восхищение!.. и одновременно страх, неуверенность… Смутное предчувствие возможности каких-то грядущих грозных перемен и боязнь их.

Ваша жена стала вдруг богиней во плоти. Спустившейся с Олимпа Венерой Милосской. Спрашивается? Хорошо это или плохо? Вы-то ведь сами, увы, по-прежнему, отнюдь не бог! Не Юпитер! И даже не Марс. Тем более, что богини, как известно из мифологии, были существа весьма и весьма ветреные и легкомысленные. Непостоянные. Угодить им было крайне непросто. Да невозможно практически! Они изменяли даже богам.

Прошёл ещё месяц. Вера выздоровела окончательно и бесповоротно. Давно уже. Словно и не болела никогда ничем. И не попадала никогда в страшную аварию. Ну, в смысле, чувствовала она себя теперь замечательно и отлично. Великолепно. Похоже, здоровье у неё тоже изменилось в лучшую сторону. Как и внешность.

Хотя "изменилось в лучшую сторону" — это мягко сказано. Какую там "лучшую сторону"!.. "Сторону"!.. Не сторону, а … Для этого слов подходящих в человеческом языке просто не было, что с ней произошло! Теперь это была попросту идеально красивая женщина. Если называть вещи своими именами. Вот!

Ничего другого в голову Грунину больше не приходило, когда он обо всём этом думал. А думал он теперь об этом постоянно. Да и как было не думать?! Поневоле задумаешься. Хочешь того или не хочешь. Если рядом с тобой теперь фея какая-то сказочная живёт, а не жена. Что у неё, у феи, на уме? А?

Что они, феи, вообще чувствуют, к примеру? И чувствуют ли что-нибудь вообще? Любят ли они? Простых смертных. Или просто терпят? До поры до времени.

Ну, жена — это понятно. А вот фея?.. И кто им там, кстати, в супруги-то полагается?.. Феям?.. Волшебник?.. Фей?.. Эльф?..

Грунин посмотрел на себя в зеркало и с отвращением скривился. "Эльф"! Твою мать! Пива поменьше пить надо! А ведь недавно ещё вроде такой стройненький был… Тоненький… Как… Как… Тростинка… «Тростинка», блядь!

Он отошёл от зеркала и грузно плюхнулся в кресло. Настроение у него было препаршивое, отвратительное! Как обычно. Как и все эти последние дни. Он и сам пока не понимал, что с ним такое творится. Но творилось что-то несомненно. Ему было плохо. Очень плохо! Очень. По-настоящему. Никогда ещё с ним такого не бывало.

Грунин протянул было руку к банке пива, но в последний момент замер в нерешительности.

Да чего я, в самом деле!.. — через секунду опомнился он, со злостью оторвал крышку и чуть ли не насильно влил в себя сразу почти полбанки. — "Эльф"!.. Блин!