Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Да, подтверждаю! — Сулла твёрдо смотрел в глаза сенаторам. — Он действительно призывал меня принять участие в заговоре против республики. Вы знаете, мы друзья с Саллюстием, друзья с детства, но я прежде всего римлянин, а потому интересы государства для меня превыше всего. Даже дружбы! Virtutis et vitiorum grave ipsius conscientiae pordus ist: qua sullata, iacent omnia. ("Собственное понимание добродетели и пороков — самое главное. Если этого понимания нет, всё становится шатким" — лат.) Вот почему я здесь. Я не могу молчать!

— Хорошо, — раздался среди гробовой тишины голос одного из старейших сенаторов. — Отечество не забудет твоих заслуг, Луций Корнелий Сулла.

Это чудовище! — Максим пребывал в каком-то шоке. — Для него вообще нет ничего святого! Он с лёгкостью переступает через всё. Через любовь, через дружбу… Лучший друг!.. Они же детьми вместе играли! Ели за одним столом! Вчера он клялся ему в верности, а сегодня предал его и написал донос в Сенат. Обрекая на смерть. Просто, чтобы занять его должность.

Матерь Божья!.. — Максим вытер дрожащей рукой лоб. — Я не хочу больше находиться в его теле. Не хочу иметь с ним ничего общего. Не хочу знать его мысли, его порочные страсти, его тайные желания!.. Ничего не хочу!! Он мне омерзителен! Я чувствую, что схожу с ума. Это дьявол! Человеку нельзя так тесно соприкасаться с дьяволом. Нельзя слишком приближаться к нему. Чтобы самому не стать дьяволом.

Закончите эту проклятую игру! Вытащите меня отсюда!! Я не хочу!!!

— Поздравляю, Корнелий! — голос собеседника звучал льстиво и заискивающе, но в глазах плясала бешеная зависть. — Такая должность и такой удачный брак… Ты теперь один из самых богатых и влиятельных людей Рима. Боги благоволят к тебе, о, Сулла!

— Они благоволят к сильным, — лениво зевнул Сулла, наблюдая за разворачивающимися на сцене событиями. — Кто тот молоденький комедиант в костюме Эндимиона? Пригласи его ко мне.

Какая мерзость!.. — Максима всего передёргивало от отвращения. Хотелось под душ, вымыться!.. смыть с себя всё как можно быстрее. — Хотя какой здесь душ?!.. Это же Древний Рим. До рождества Христова. У них тут только бани. Термы. Чёрт бы всё побрал!! И эти их термы, и этого Суллу, и эту игру! Авторов её обезбашенных. Что они вообще себе позволяют! Ну, ладно ещё женщины!.. Гетеры там всякие, матроны… Но мальчики!.. Тьфу!! Мерзость. Неужели в Риме действительно такие нравы царили? Разврат, лицемерие?.. Кошмар! Ка-а-шмар!.. "Et nudam pressi corpus adusque meum". ("Я прижал её нагую к моему телу" — лат.) Что это?! Откуда? Я что, тоже по-латыни уже заговорил? Что со мной происходит??!! Во что я превращаюсь?! Я сливаюсь постепенно с этим чудовищем, с этим страшным Суллой!.. С этим убийцей, предателем, пьяницей, клятвоотступником, а теперь ещё, как выясняется, и гомосексуалистом. Любителем мальчиков, — Максим вспомнил молоденького комедианта, и его опять передёрнуло. — Боги, не допустите этого! Спасите меня!! Закончите эту проклятую игру!!!

Командиром 10-ого легиона?.. С Гаем Марием? На войну с Югуртой?!.. Господи, зачем ему это надо? У него же всё есть! Деньги, власть… Красавица-жена… Гетеры, любовницы… Даже мальчики, если уж на то пошло. Чёрт уж с ним!

Он же всего добился!.. Методы, конечно… Но в конце концов, это же Древний Рим. Тут всё это в порядке вещей. Тут все такие. Да и кто я, Юпитер, что ли… тьфу! Господь Бог, что ли, его судить? Сам пусть со своей совестью разбирается. Главное, что сейчас у него всё есть! Живи и радуйся. Зачем всё это ставить под угрозу? Зачем куда-то ехать? На какую-то там войну. Зачем!!?? Там же и убить могут! Пусть другие воюют. У которых ещё нет ничего. Ни ему-то зачем?! Не понимаю! — Максим недоумевающе пожал плечами. — А если с ним там что-то случится, то что со мной будет?.. — ему вдруг стало страшно. — Да это же игра! — напомнил он себе. — Игра!! Да… Игра… Хм… Ч-ч-чёрт!

Он сумасшедший!! Какая "родина"?! Какое "отечество"? Что он несёт? Всё это чушь и пустые слова! Он что, не понимает?!.. Он что, не знает, что ли, что в Риме творится?!.. Разврат, лицемерие, трусость и продажность сенаторов… Да он рехнулся!

Спасите меня! Вытащите меня из его тела! Я не хочу умирать! Я хочу назад, в Рим. То есть в Москву… То есть… Куда угодно! В Рим, в Москву, в тюрьму, в подземелье… В цепи, в рабство, на галеры… На хлеб и воду… Куда угодно!! Только жить! Только подальше отсюда! Подальше!! От всех этих пик и мечей. Я не хочу!!! Не хочу!! Нет!!! Я не …

— Солдаты! — Сулла спрыгнул с коня перед застывшими рядами легионеров. — Сегодня решается судьба нашего Отечества! Судьба Рима. Враг жесток и безжалостен. Это дикари, варвары! — он не глядя ткнул рукой назад, туда, где вдали, на поле крутились в клубах пыли лёгкие нумидийские всадники. –