Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Они не пощадят никого! Помните об этом, когда будете сегодня сражаться. Помните о ваших жёнах, матерях, детях. О том, что с ними станется, если вы не исполните сегодня свой долг.

Но вы исполните его, я это знаю! Мы все исполним его! Исполним или умрём!! — он выхватил внезапно меч и несколько раз вонзил его в грудь своего коня. Тот всхрапнул, встал на дыбы и потом медленно завалился на бок. Ноги его мелко дрожали. Сулла подошёл и одним сильным ударом добил благородное животное. — Солдаты!! Вы видите! — снова повернулся он к неподвижным, ослепительно блестящим на солнце неестественно-ровным шеренгам. — Я не покину вас!! Не ускачу, не спасусь в случае поражения! Я разделю сегодня с вами нашу общую судьбу! До конца!! Мы вместе сегодня или погибнем, или победим.

Но мы победим!! — короткие рубленые фразы Суллы разносились далеко по полю. Голос его, в котором звенела медь, креп, казалось, с каждым мгновеньем, с каждым новым словом. —

Я это знаю!! Я в этом уверен! И я буду сражаться сегодня среди вас!! В первом ряду, как простой легионер! А чтобы вы в бою узнавали меня, я буду сражаться без шлема!! — Сулла сорвал с головы шлем и бросил его себе под ноги. Шлем с глухим стуком ударился о землю. —

Вперёд! За мной!! Солдаты! Победа или смерть! За Рим!!!

Мамочки!.. Ой-ой-ой-ой-ой-ой!.. Ма-амочки!! Мамочки-мамочки-мамочки-мамочки-мамочки! Ма-а-а-амо-чки-и-и-и-и-и-и-и!.. Уи-и-и-и!.. Я!.. Я!.. Уи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!..

В восьмом часу всё было кончено. Хотя нумидийская и мавританская армия отступили в полном порядке, но потери их были огромны. Сами римляне потеряли на удивление мало. Сражение было выиграно.

Через год после сражения Корнелий Сулла вошёл в Сенат.

КОНЕЦ ИГРЫ.

Максим снял шлем и с трудом встал. Обвёл невидящим взглядом демонстрационный зал и, пошатываясь, побрёл к выходу. Его трясло.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Сказано: живому псу лучше, чем мёртвому льву.

Так ли это?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Это не слова человека. Это лай "живого пса".

И настал сто четвёртый день.

И сказал Люцифер:

— Честь легко потерять, но невозможно потом найти.

Невероятно! — прошло уже два часа, но Циркин всё никак не мог успокоиться и придти в себя от удивления.

Нет, даже не удивления! "Удивление" — это в данном случае просто не то слово. Даже отдалённо не отражающее, не передающее всю ту бурю эмоций, которая в данный момент — вернее, все эти последние два часа — кипела у него в душе. От изумления!.. Восторга!.. Благоволения, что ли… Ч-чёрт его знает! Слов таких даже нет! От целой гаммы чувств. Чувств, которые испытывает обычный, рядовой человек, волею случая реально соприкоснувшийся в своей серой и заурядной жизни с чем-то высшим, чистым, возвышенным, ослепительно-ярким, как вспышка молнии! и для него, в сущности, попросту непостижимым. С чем-то таким, о чём он, конечно, в принципе слышал: что да… вроде бы… существует на свете и такое… но сам в глубине души так до конца в это и не верил.

А… мол!.. Чушь всё это! Сказки. Все мы одним миром мазаны.

Поскольку нельзя обычному человеку в это верить!! Если он хочет и дальше продолжать человеком себя ощущать. Чувство собственного достоинства в себе сохранить элементарного самоуважения хотя бы…

А-а, блядь!.. — спичка сломалась. Циркин с проклятиями, суетливо стряхнул с себя тлеющий уголёк и торопливо ощупал брюки. — Да нет… Не прожёг, вроде…

Он наконец, со второй попытки, закурил, глубоко затянулся и расслабленно откинулся назад в кресле, успокаиваясь. Прикрыл глаза и снова стал вспоминать. В сотый, наверное, уже раз.

Собственно, даже не сами события — хотя и они были чрезвычайно интересны: битва!.. звон мечей!.. крики раненых… хрипы и стоны умирающих… — а именно ощущения, чувства, мысли, эмоции, которые переживал, испытывал тот человек — как его?.. центурион Мевий?.. когда в силу независящих от него обстоятельств оказался в плену.

Вообще все воспоминания были чрезвычайно отчётливыми и яркими. Как будто всё это действительно с ним самим происходило. С Петром Ивановичем Циркиным, мелким банковским клерком, 35-и лет от роду. А вовсе не с центурионом Октавиана. Или нет!.. Как будто бы он, Петр Иванович Циркин и стал на время этим самым центурионом. Слился с ним! Мыслил как он… действовал как он… Или даже нет! Всё равно не то!.. Не слился, а… — Циркин открыл глаза и в затруднении пощёлкал пальцами. — Точнее, не до конца слился. Вроде бы и слился, и в то же время сам собой остаёшься. Какой-то частью своего сознания всё словно со стороны наблюдаешь… Виртуальная реальность, короче!! Сам чёрт тут ногу сломит! Не разберёт. Где кончается игра и начинается явь. И наоборот.