Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Сулла легко, с чисто кошачьей грацией поднялся с постели, кинул испытующе-небрежный взгляд на лежащую там черноволосую женщину и, бесшумно и упруго ступая по мраморному полу, вышел из комнаты.

Надо решаться, — подумал он, рассеяно разглядывая в зеркале своё красивое, холёное, породистое, надменное лицо истинного римского патриция, потомка одного из самых знатных и древнейших родов республики. — "Древнейших"!.. — он вспомнил своего пьяницу-отца, бросившего его в своё время без гроша в кармане, вообще без каких бы то ни было средств к существованию, и неопределённо усмехнулся. Всё, что он добился в жизни, он добился сам. Благодаря своему уму, таланту, энергии. Решительности! — Ладно. Да, дальше тянуть нельзя, — Сулла холодно улыбнулся напоследок своему зеркальному двойнику и отвернулся, ища глазами кинжал. — Пора! Hoc ade! ("Делай это!" — лат.)

Это я сделал!?.. — Максим в ужасе смотрел на окровавленное тело женщины. Горло её было перерезано, голова неестественно закинута. — Я убил её!! Собственными руками! Ту, которая любила меня. Как я мог?! И ради чего?.. Ради денег!.. Я монстр. Точнее, он… Сулла. Это не человек! А если меня поймают?.. Меня же казнят!.. Его казнят. На что он рассчитывает? Как он собирается из всего этого выпутываться?! Господи! А если?!.. А он!.. А она!.. Я же!!..

Я… Я… Я… — Максим в диком, чисто животном страхе всё пятился, пятился и пятился, пока не упёрся спиной в каменную колонну. — Она же ребёнок совсем!.. Ей же и пятнадцати лет ещё нет! Точнее, не было… — он заворожёно, широко раскрытыми глазами смотрел на плавающее в луже крови тело девушки. — Сначала мать… потом дочь… Они обе были моими… его… любовницами… Обе любили его!.. Действительно любили! Преданно, всем сердцем!.. И он убил их обеих!! Хладнокровно и спокойно. Не задумываясь и не колеблясь. Порезвился с каждой из них напоследок, а потом спокойно перерезал им глотки. Как овцам. И он даже не раскаивается нисколько! И ему их ничуть не жаль! — Максим прислушался к своим ощущениям. — Да-да!.. Я же чувствую. Я же, это и есть он. Я знаю, что он сейчас испытывает… Ничего! — Максим снова прислушался. — Ни малейшего раскаяния! Наоборот!.. — он в панике заметался по комнате. — Что теперь с нами будет?! Что со мной будет!!?? Он сумасшедший. Его казнят теперь наверняка!.. Меня… нас… Какой-нибудь ужасной казнью. Распнут и четвертуют.

Я не хочу умирать!! Нет! Мне страшно!! Я боюсь! Я не хочу! Не-е-е-ет!!!..

— Эй! — Сулла, пьяно улыбаясь, дёрнул за руку проходившую мимо гетеру и усадил её рядом с собой. — Подожди минутку. Куда ты так спешишь?

— Ты знаешь мои расценки, Корнелий, — холодно усмехнулась та и попыталась встать.

— Знаю! — Сулла грубо обнял девушку и жадно стиснул левой рукой её грудь. — Вот твои сестерции. Приступай! Прямо здесь.

— Пойдём лучше в соседнюю комнату, о, мой Корнелий! — гетера проворно спрятала деньги и с нежной, заискивающей улыбкой заглянула Сулле в лицо. — Где нам никто не помешает… — она обвела выразительным взглядом огромный пиршественный зал.

— Нет! — залпом допил своё неразбавленное фалернское Сулла. — Приступай. Прямо здесь.

Мне отвратителен этот человек, — скривился Максим. — Сейчас, когда ИХ тела ещё лежат где-то здесь, рядом; когда даже кровь ИХ ещё не остыла… С гетерой!.. О боги мести, фурии! Если вы действительно!..

— Так это уже дело решённое? Тебя и правда назначают?

— Да, — Саллюстий пьяно усмехнулся и снова кивнул виночерпию. — Ты же знаешь, я не люблю работать, но, к сожалению… — он поморщился. — Придётся послужить республике.

— Понятно, — Сулла задумался на мгновенье, нахмурив брови. — Что ж, поздравляю!

— Я хочу, чтобы ты стал моей правой рукой, Корнелий!

Сулла вопросительно вскинул глаза.

— Да, да! — Саллюстий растроганно смотрел на него. — Ты единственный человек на свете, которому я полностью и целиком доверяю. Как самому себе! Мы же друзья, Корнелий. С детства. Так давай же поклянёмся друг другу в верности! — в неожиданном порыве потянулся он к Сулле. –

По старинному обычаю! Страшной и нерушимой клятвой. Как клялись ещё наши деды и прадеды. Отцы и основатели Рима. На оружии! — он обнажил свой меч.

— Давай! — Сулла тоже достал свой меч. — Спасибо, Саллюстий! — с чувством, тихо произнёс он дрогнувшим голосом, чуть помедлив. — Спасибо. Я тронут. Правда. Я никогда не нарушу этой клятвы. Или пусть меня покарают боги! Я не люблю много говорить, но тут…Ipsae res verba rapiunt. ("Сам предмет подсказывает слова" — лат.) Спасибо. Мы теперь больше, чем друзья! Мы братья. Навек. Братья по оружию.