Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Он открыл глаза, глубоко вздохнул и легко повёл плечами. И в то же мгновенье полопались и посыпались с сухим звоном к ногам Его все бесчисленные адамантовые цепи, густо опутывавшие, как голодные змеи, всё Его тело.

Он встал, выпрямился и помедлил миг, с холодным наслаждением оглядываясь и припоминая. Всё! Низость, трусость, коварство и, наконец, то последнее, неслыханное предательство, посредством которого Его и удалось заманить сюда, в эту ловушку. Что ж, второго такого шанса у Его врагов уже больше никогда не будет! Никогда!!

Точнее, у одного Его врага. Одного-единственного. У Бога! Всевышнего. Всеведущего и всемогущего.

Он мрачно усмехнулся и шагнул вперёд, ломая все печати, небрежно разрывая весь туго спелёнутый кокон самых страшных заклятий и заклинаний, наложенных Его Архиврагом. И рухнула Его тысячелетняя темница, и раздались крики ужаса, когда Он двинулся неспешно и неторопливо прямо на бесчисленное, ощетинившееся копьями, ангельское воинство, на закованных в небесную броню серафимов и архангелов с огненными мечами, неуязвимых и непобедимых. Двинулся один, без всяких доспехов и без всякого оружия.

Он словно не видел их и не замечал, все они для Него словно не существовали. Он шёл так, словно перед Ним никого не было. И по мере того, как шёл Он своей плавной, скользящей походкой, тело Его дрожало, мерцало, переливалось, теряло чёткие очертания и превращалось прямо на глазах в чёрный, бешено крутящийся, чудовищный вихрь, во вселенский смерч. И этот вихрь разметал и архангелов, и серафимов и вышвырнул их в бездну, в никуда, за пределы мироздания, как чёрная дыра вышвыривает звезду за пределы галактики в вакуум, в голую пустую бесконечность, где нет ни материи, ни времени, вообще ничего.

И вихрь этот всё рос… рос… рос… готовясь поглотить всё: планеты, звёзды, галактики, всю вселенную! И не было в целом мире в тот миг силы и мощи, способной остановить Его!!!.. как вдруг всё кончилось.

Он вспомнил, что есть у Него в этом гибнувшем мире ещё один долг, который следует вернуть. Долг перед той, которая позвала Его.

__________

— Что ты хочешь, любимая? Скажи, и Я сделаю это! Хочешь, Я потушу звёзды, взорву галактики, остановлю для тебя время, и заставлю солнце светить ярче!?..

— Я хочу, чтобы Ты остался на эту ночь со мной…

Он знал, что нельзя этого делать! нельзя оставаться!! нельзя давать врагам эту ночь!!! — но Он остался. Он обещал выполнить любуюеё просьбу — и Он остался. Он провёл с ней эту ночь. И потом…

— И что было потом? — спросил у Люцифера Его Сын.

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— А потом родился Ты.

И настал семьдесят первый день.

И сказал Люцифер:

— Убеждения и вера большинства людей легко ломаются при первом же жёстком столкновении с действительностью. Сразу же разбиваются вдребезги.

— Так Вы атеист?

— Да! — Забрин с досадой покосился на своего соседа. Элегантного, хорошо одетого мужчину лет сорока. Вот привязался! Он собирался почитать эти полчаса в метро, а не болтать неизвестно с кем о всякой ерунде. Абсолютно для него, к тому же, неинтересной! — Я только не понимаю, почему Вас это так удивляет?

— Ну, как почему! — засмеялся мужчина. — Сейчас атеизм — большая редкость. Все кругом верующими стали. Посты соблюдают, в церковь ходят…

— Да чушь всё это! — Забрин злобно захлопнул книгу (А-а!.. чёрт!) и повернулся лицом к своему собеседнику. Тот мягко и доброжелательно ему улыбнулся. — Лицемерие сплошное. Столько мы не верили-не верили, а тут вдруг поверили все сразу! Вот прямо сидит там где-то в облаках дедушка с бородой и всё решает!.. Ага! Как же!..

— Ну хорошо, пусть не дедушка в облаках, — слегка подмигнул ему его сосед. — Но что-то ведь всё-таки есть?.. Высшее?.. Или Вы считаете, что вообще ничего нет?

— Нет, ну что-то, конечно, есть, — нехотя вынужден был признать Забрин. — Какой-то высший разум. Инопланетяне какие-нибудь наверняка есть. Почему бы им не быть?.. Ну, не знаю, короче! — раздражённо бросил он. — Я вообще об этом не думаю!

— А почему? — вежливо осведомился мужчина. Лицо его было совершенно безмятежно. Он словно не замечал резкостей своего оппонента.

Забрину стало неловко за свою вспышку.

— А чего об этом думать? — тоном ниже буркнул он. — Вот прилетят на Землю — тогда и думать буду!