Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Теперь основания появились. Самые что ни на есть реальные и объективные.

Теперь Забрин стал слышать шорох. Негромкий, но вместе с тем совершенно отчётливый. Какой-то сухой шелест. Будто в соседней комнате ползает какая-то огромная змея. Ш-ш-ш… ш-ш-ш…

Он сидел, обмирая от ужаса; прислушивался и ожидал каждую секунду, что вот сейчас эта змея заползёт к нему в комнату!.. панночка переступит круг…

Когда это только началось, Забрин решил было, что он окончательно свихнулся, и что это просто следующая стадия его невроза. Что никакого шороха, естественно, нет, и всё это ему только мерещится. Но когда он попробовал записать этот шорох на магнитофон… Господи-боже!

Индикаторы неопровержимо свидетельствовали, что звук есть, он реален! и что запись идёт — а на кассете, между тем, ничего не было. Полная тишина! Гробовая. Лента была пуста. Это была уже самая настоящая чертовщина.

Забрин пробовал несколько раз — и всегда с одинаковым результатом. Зашкаливающие в красное столбики светодиодов при записи — и ничего в итоге. Чистая лента. Кто-то словно откровенно насмехался над ним, над всеми его жалкими потугами поймать в сети дьявола.

(Интересно, а панночка бы на видео получилась?.. Или сам Вий?.. Если бы Хома Брут вздумал бы их записать? — неожиданно пришло Забрину в голову, и он затравленно хихикнул. — Тоже вряд ли, наверное…)

Но, по крайней мере, он нисколько не сомневался теперь, что всё это реально, ничего ему не мерещится! Что-то действительно происходит вокруг него. На самом деле! Что-то мистическое и иррациональное. Чему, судя по всему, нет и быть не может никакого разумного объяснения.

А неразумных Забрин не знал. Да и не верил в них никогда до последнего времени. Он же был всегда по жизни атеистом и скептиком.

Впрочем, какой тут же, на хуй, атеизм! Когда черти чуть ли не в открытую в соседней комнате по паркету разгуливают. Змеи, блядь, ползают!..

Во всяком случае, ясно было одно. Никакой врач тут не поможет. Никакой психотерапевт. И вообще тут медицина бессильна. Равно как и любая другая наука. Это дело явно проходит совсем по другому ведомству.

Да вот только по какому? Святой водой, что ль, в самом деле, комнаты начать кропить? Бесов изгонять.

Бесов не бесов, а если это продлится, я точно с ума сойду! — содрогаясь и почти обезумев от дикого ужаса, думал каждую ночь Забрин, чутко прислушиваясь, как невидимая змея где-то там, за дверью переползает настойчиво и неутомимо с места на место. И словно всё чего-то ищет… ищет… Ищет… ищет… Чего?! Или кого?.. А? Кого?! К-к-к-ко-го?!.. Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… Ш-ш-ш…

Может, тоже линию перед дверью мелом провести?.. Заколдованную. Как Хома Брут?.. Только он ведь заклинания какие-то тайные знал. От ведьм и прочей нечисти. А я?!..

На следующий день Забрин тем не менее специально сходил в магазин и купил мел. Обычный, школьный белый мел. И этой же ночью провёл перед дверью в своей комнате черту. Вплотную, почти под самой дверью. Это было глупо, он знал, но ничего не мог с собой поделать. Эта дурацкая черта давала ему хоть какое-то ощущение уверенности и безопасности.

И той же ночью Забрину первый раз явилась панночка. Ровно в полночь дверь вдруг распахнулась, и на пороге возникла она. Она была точно такой, какой её себе Забрин и представлял.

Молодая девушка в длинной белой ночной рубашке и с распущенными чёрными как смоль волосами.

И она была прекрасна. Ослепительно прекрасна! Прекрасно в ней было всё. Каждая черта её лица, каждая линия её мраморного тела. Всё! Она смотрела на Забрина, и взгляд её, казалось, проникая ему прямо в душу.

— Можно мне войти? — несмело спросила она и улыбнулась. И от этой её улыбки Забрина бросило сначала в жар, потом в холод, и голова закружилась, и что-то сладкое-сладкое и вместе с тем щемящее подкатилось к самому сердцу. Он вскочил с кровати и теперь молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он и хотел, чтобы она вошла, и в то же время панически, до дрожи боялся этого. Он понимал прекрасно рассудком, что это ведьма, это смерть, гибель! что нельзя её пускать!.. — но эта смерть была так обольстительна, так чарующе прекрасна!

— Ты?.. Ты?.. — задыхаясь, начал он.

— Нет-нет! — тихо покачала головой она, словно угадав его страхи и его мысли. — Я хочу лишь остаться с тобой. Мне разрешили это.

— Кто? — с трудом выдавил из себя Забрин.

— Не надо, милый, — ласково попросила она и снова улыбнулась. — Не спрашивай этого.

— Кто? — упрямо повторил Забрин. — Бог или Сатана?