Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

Вскоре, запомнив со слуха тексты многих пьес почти наизусть, Уилл стал примерять на себя те или иные роли и представлять, как он разыграл бы отдельные сцены. Ни о чем больше он думать не мог. Он потерял сон, ночи напролет перебирая варианты выправленных и поставленных по-своему пьес. От этого даже лежа кружилась голова.

В июле на сцене произошло событие, решившее все. В «Знаменитых победах Генриха V» «хор» регулярно забывал слова. То есть, юный актер, который читал вступительные монологи к каждому акту, перенося зрителей и действо во времени и пространстве, под свист и град незрелого и перезрелого товара зеленщика сбегал со сцены после каждого следующего провала своей памяти и красноречия. Это было изрядное происшествие для «Слуг Ее Величества» и грозило испортить и репутацию труппы, и поставить под сомнение успех дальнейших гастролей. Уже в Стратфорд «Слуги» добрались не без злоключений: один из ведущих актеров труппы, Уильям Нелл, исполнявший роль Генриха V, был убит. Разгоряченный элем, он со шпагой в руках набросился на своего коллегу Джона Тауна, который, вынужденно защищаясь, нанес Неллу смертельный удар. Тауна судили. В репертуаре труппы образовалась брешь: аншлаговая пьеса оказалась на грани срыва. А гастроли необходимо было продолжать. Игра на сцене была для многих в труппе единственным средством к существованию. Поэтому в играющем составе сделали перестановки: убитого «премьера» заменил актер похуже, актера похуже — его ученик, а место ученика — спешно нанятый забывчивый мальчишка. Уильям понял — сейчас или никогда.

Представление закончилось, и публика потянулась со двора. За сценой было шумно. Уилл, шагнув за сколоченные из досок «дворцовые стены», мгновенно среагировал, отбросив летящий на него средних размеров барабан, басисто загремевший и покатившийся в угол.

— Я тебе, мошеннику, язык в узел завяжу, чтобы он у тебя вообще больше не расплелся! Я тебе уши из твоей пустой башки выдерну и на такое место пришью, что в жизни перед девкой штанов не спустишь! Я тебя все твои шпаргалки, не жуя, глотать заставлю! Чтобы они в тебе на всю жизнь застряли и не из одной дырки не выпали… Разбойник! Ты же по миру нас пустил! Ты же!.. Позор Двора Ее Величества!..

Каскад этих угроз летел прямо на Уилла вслед за барабаном. Их источник приближался с неистовостью разъяренного кабана. Краем глаза Уилл заметил согнувшуюся фигуру горе-«хора», метнувшегося у него за спиной к гостиничным службам.

Источником угроз был сам Ричард Тарлтон.

— А вам что здесь нужно? Вы кто такой? — накинулся он на Уилла.

— Помочь вам, мистер Тарлтон. Но, прежде всего, позвольте выразить свое восхищение!

Тарлтон притормозил, потрясая деревянным мечом, которым только что собирался атаковать нерадивого коллегу.

— Выразить восхищение? Отрадно. Хотя, не вы первый, не вы последний. Помочь? Каким образом и в чем? И кто вы такой, собственно?

— Я, собственно, — Уилл искал слово, — сочинитель.

Фу-ты ну-ты. Значит ли это, сэр, что вы придумали пять, а дать вам фору, семь историй, которые вы поете своей жене, дабы замазать свои отлучки?

Уилл задумался.

— Не считал. Но если прикинуть, я пою три сотни с лишком, чтобы на весь год хватило. Зрители, знаете ли, любят все свежее.

Тарлтон хмыкнул.

— Ну ладно, объясните, что вы хотели.

Уилл объяснил. Он повторил, что восхищен Тарлтоном, что снимает шляпу перед его мастерством, и добавил, что почитает за честь в эту минуту говорить с ним запросто, с глазу на глаз. Что же касается помощи, то он готов оказать любую, какая только потребуется, поскольку не понаслышке знает, как тяжел театральный труд.

Они проговорили дольше, чем оба могли предположить в начале разговора. Тарлтон прислушивался и присматривался. На что-то он обратил внимание, слушая Уилла и глядя на него.

— Скажите, юноша, хорошая у вас память? — вдруг спросил он.

— Очень, — Уилл отбросил всю скромность, какая в малых порциях была ему отмерена. — Я помню все. То есть я запоминаю все виденное или раз слышанное и могу повторить это в любой час и день.

— Повторите.

— Что?

— Хор. Скажем, «Знаменитые победы Генриха V». Акт III, Пролог.

Уилл помолчал несколько мгновений, посмотрел на своего зрителя и прочел.

— 28 июля, через четыре дня, «Слуги Ее Величества королевы» отправляются с гастролями в Лестер. И я иду с ними. Выступать в роли хора во всех пьесах, что они играют, — закончил он свой рассказ и, отпив из кружки, посмотрел на Виолу.