Мариша Пессл - Проснись в Никогда

А еще у них было убежище.

– На случай взлома, теракта и ядерной войны, – пояснил Джим, указывая на черный бункер: похожий на огромного черного крокодила, он располагался за холмом в дальнем углу поместья. – Там есть электрогенераторы, автономные источники водоснабжения, защищенная телефонная линия, по которой можно за три секунды связаться с главой Министерства внутренней безопасности. Когда наступит конец света, давайте встречаться тут.

Улыбка сползла с его лица: вероятно, он хорошо представлял себе последствия сказанного. Вдаваться в дальнейшие подробности ему явно не хотелось. Ведь отец был помешан на безопасности только из-за него. Эдгар Мейсон всегда был человеком осторожным, но, по всей видимости, авария, в которую Джим попал за год до этого, вывела его манию на новый уровень.

– Давайте сходим туда, – сказал Кэннон. – Поспрашиваем. Посмотрим, что полицейские знают.

– Или о чем пытаются забыть, – вставила Уитли.

– Би? – обратилась ко мне Марта.

Все обернулись, выжидательно глядя на меня.

Я молча смотрела на них в ответ.

Если мы получим доступ к делу Джима, могут обнаружиться его последние сообщения, которые он отправил мне. Придется многое объяснить. Но интересно, что еще содержится в этом деле?

Вопрос о том, соглашаться или нет, не стоял.

– Чем могу помочь? – осведомился полицейский. На его именном жетоне значилась фамилия Полк.

– Мы хотели бы поговорить с детективом Кэлхуном, – учтиво сказала Уитли.

Кэлхун был следователем, который вел дело Джима. Он сделал несколько публичных заявлений и дал несколько пресс-конференций. Мы решили, что проще начать с этого обладателя густой серой бороды и крысиных глазок, растерянно моргавших перед камерами журналистов, в то время как его шею заливал густой румянец. Сразу чувствовалось, что ему больше всего хочется сплавить громкое дело кому-нибудь другому и вернуться к расследованию мелких преступлений, например искать вандалов, ломающих скамейки в парке.

– Что вам надо от Кэлхуна? – буркнул второй полицейский, подойдя к нам. На его жетоне была выбита фамилия Макандресс.

– Мы хотели поговорить с ним об одном деле, которое он расследовал, – ответила Марта.

– О каком именно?

– О гибели Джима Мейсона, – сказала я.

– Это дело закрыто, – сказал третий полицейский.

После еще десяти минут недружелюбного допроса – похоже, здесь не слишком жаловали чужаков – мы все-таки прорвались в кабинет Кэлхуна, сидевшего за столом. Он совершенно затерялся среди груд бумаг, точно гигантская лягушка-бык, прячущаяся в болоте.

Я и сама толком не знала, чего ожидала, – наверное, чего-то вроде сцены из фильма: пожилого седеющего детектива спрашивают о давнем нераскрытом деле, которое не дает ему покоя, и его вдруг прорывает. Но детектив Кэлхун оказался твердым, как бетонная стена.

– Дело Мейсона раскрыто. Самоубийство, – бросил он.

– Что заставило вас вынести заключение о самоубийстве? – нахмурившись, спросила Марта. – При самоубийстве человек совершает предварительный ритуал или хоть как-то готовится к этому. Пишет предсмертную записку. Снимает очки, ботинки, носки. В случае с Джимом были признаки этого?

Кэлхун усмехнулся – нет, скорее осклабился:

– Дело закрыто.

«Дело закрыто».

Полицейский участок Уорика стоял вплотную к шоссе – довольно нелепое одноэтажное здание, бананово-желтое, с белыми ставнями. На доске объявлений висел плакат: «ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА, ЕСЛИ ВОВРЕМЯ ВЫПИТЬ КОФЕ». Казалось, тут должны продавать домашние кексики, а не раскрывать преступления.

Мы и представить себе не могли, какой это ужас – общение с уорикской полицией: настоящий ад. Другого слова подобрать было нельзя.

Чего только мы не пускали в ход: теплоту, резкость, нервозность, обольщение (Уитли в красном платье с огромным декольте взгромоздилась на письменный стол). Мы пытались воспользоваться эффектом неожиданности. Пробовали нагло заявиться домой к Кэлхуну после того, как его жена уже легла, а сам он допоздна засиделся перед телевизором с индийским светлым элем и мармеладными червяками, смотря сериал «Лучше звоните Солу». Мы могли говорить что угодно, где угодно, как угодно, в какое угодно время – Кэлхун наотрез отказывался посвящать нас в подробности дела.

– Ничем не могу помочь.

– Идите отсюда, пинкертоны недоделанные.

– Как вы смеете заявляться ко мне домой!

– Так, ребятишки, выметайтесь отсюда, а не то всю оставшуюся жизнь будете подавать бургеры в местном «Макдаке». Я вам такое устрою, что вы сможете управляться разве что с фритюрницей и миксером. ПОНЯТНО?