Мариша Пессл - Проснись в Никогда

– С трудом верится, что он попросил бы тебя подвезти его, если вы были просто друзьями, – заметила Уитли.

Вида метнула на нее сердитый взгляд:

– Я уже сказала. Мы общались. Время от времени. Он заглядывал ко мне в галерею и давал советы. Джим был натуральным гением. Он разбирался в куче вещей. Я рассказала ему о своих проблемах, ну, сами знаете, и через десять минут он дал мне отличный совет. А доктор Милтон Йескович, с его козлиной бородкой, длинными ногтями на больших пальцах и целой полкой книг под названием «Искусство любить себя», не смог толком ничего посоветовать за те шесть лет, что я к нему ходила.

Она покосилась на отца, который ответил ей непроницаемым взглядом. Все это время мистер и миссис Джошуа слушали дочь с таким видом, словно та говорила на каком-то странном диалекте и они понимали не больше трети сказанного.

– Джим постоянно твердил мне, что, пока я жива, моя жизнь не кончена и я должна взять ее в свои руки. Поэтому я и решила переехать в Чикаго. Я сказала, что меня пригласили интерном в лабораторию, и он велел мне ехать. Надо ловить момент. Даже если это меня пугает. Джим говорил, что, если ты видишь провал на дороге и тебе страшно до чертиков, нужно хорошенько разбежаться, оттолкнуться и перепрыгнуть через него. Он подбадривал меня. А я помогала ему. Он ужасно переживал из-за своего мюзикла. Ему хотелось добиться успеха. Чтобы мюзикл встал в один ряд с «Оклахомой!» и «Арендой» [17] «Оклахома!» (1943) – первый мюзикл в современном понимании этого слова, созданный композитором Ричардом Роджерсом и либреттистом Оскаром Хаммерстайном. «Аренда» (1996) – мюзикл Джонатана Ларсона, написанный по мотивам оперы Джакомо Пуччини «Богема» и получивший Пулицеровскую премию, а также премию Tony Award. . Он жаждал славы. Больше всего ему хотелось войти в историю. И он вошел бы. Он показывал мне свой блокнот, там были совершенно чумовые стихи. Он был гением. – Вида покачала головой. – Ужасно, что с ним это случилось. Но такова жизнь. Все удивительные люди умирают слишком рано.

– Когда ты видела его в последний раз? – спросила я.

– Да вы что, меня вообще не слушаете? Я же сказала. Когда высадила его у того торгового центра.

– Ты не говорила с ним в тот вечер, когда он погиб? Вы не договаривались встретиться на карьере?

Вида нахмурилась:

– Что ты несешь? Я на карьере сто лет не была. – Она фыркнула и покачала головой. – Но как только я узнала обо всем, что он не только погиб, но его к тому же считают крупным наркоторговцем или кем-то еще… Как только я узнала, я отправилась прямиком в полицию и сказала, что они все просто спятили. – Она закатила глаза. – Если у Джима в комнате нашли наркоту, то она была не его.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Он сказал мне, чья она.

– Э-э? – вскинулась Марта, бросив на меня изумленный взгляд. – Что?

– Ну да. – Вида кивнула. – За пару недель до того, как он погиб. Он ни о чем больше не мог говорить. Только о том, как он узнал, что один из его лучших друзей много лет продавал учащимся тяжелые наркотики.

– А он не сказал, кто именно? – поинтересовался Киплинг.

– Не успел. Он как раз начал разговор об этом, когда тот друг позвонил ему. «Долго жить будет», – сказал Джим. Я успела увидеть имя на экране его телефона. – Вида наморщила нос. – Какое-то странное. Всего одно слово.

– И что же это было за слово? – спросил Кэннон.

– Крикс.

«Нет. Нет. Это невозможно», – зазвучал хор голосов в моей голове.

Никто не шелохнулся.

Уитли с непроницаемым видом разглядывала ковер у себя под ногами.

– Я назвала это имя полицейским, – продолжала между тем Вида. – И все им выложила. Я сказала, что Крикс имеет отношение к убийству Джима. Я была совершенно в этом уверена. Этот человек знал, что его секрет вот-вот выплывет наружу. Надо было избавиться от Джима. Чтобы заткнуть ему рот, понимаете? – Она сделала большие глаза. – Но полицейским было наплевать. Или они объелись пончиками, а потом не смогли оторвать свои задницы от стульев и хоть что-нибудь сделать, потому что ничего нового я не услышала. Впрочем, я не сильно удивилась. В наше время никто ничего не делает. Один только Джим что-то делал, к чему-то стремился. А теперь и его не стало.

Она умолкла. В комнате повисла напряженная тишина.

И тут Уитли вскочила и выбежала из дома.

Мы бросились за ней.

Уже перед дверью, когда Кэннон и остальные выскочили под дождь, я остановилась и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на семейство Джошуа: все они мрачно взирали друг на друга, точно три незнакомца в тюремной камере, ожидающие обвинения. Потом я развернулась и выбежала за дверь.