Мариша Пессл - Проснись в Никогда

Вида молча смотрела на нее, разинув рот от изумления.

– Малышка, не оскорбляй наши умственные способности попытками все отрицать, – протянул Киплинг, взмахнув рукой. – Во-первых, Беатрис никогда не врет. Таких добрых и честных людей, как она, я не встречал. Ее подпольная кличка – Добрая Волшебница Севера. А во-вторых, наше терпение на исходе. Не знаю, в который раз мы проживаем этот самый день, известный под названием «пробуждение». И поэтому мы все немножко на взводе.

– И немножко против долгих разговоров, – добавил Кэннон.

– Прошу прощения? – вмешалась миссис Джошуа. – Что здесь происходит? Пол? Пол!

Мистер Джошуа, стоявший рядом с женой, казалось, застыл, не в силах ни двигаться, ни говорить, – как воробей, нерешительно зависший в воздухе над скамейкой в парке, рядом с которой только что обронили хлебные крошки.

– Ребята, да вы спятили, – произнесла Вида хрипло. – Я понятия не имею, о чем вы.

Уитли, улыбаясь, взяла со стола тарелку и легким движением пальцев метнула ее в воздух, как фрисби. Курица, кукуруза и рис разлетелись в разные стороны, а тарелка, промчавшись через комнату, врезалась в окно.

На какое-то время все ошарашенно застыли. Потом миссис Джошуа бросилась к придиванному столику и, схватив телефонную трубку, набрала 911:

– К нам в дом вломились!

– Скажи ей, чтобы положила трубку, – посоветовал Кэннон Виде, почесывая нос.

– Пришлите наряд полиции! Немедленно! В наш дом ворвались дети… подростки…

– Скажи ей, чтобы положила трубку, если не хочешь ближайшие десять лет щеголять в тюремной робе, – произнесла Уитли.

Вида с изумлением покосилась на нее.

– И принимать душ при зрителях, – добавил Кэннон, плюхаясь в кресло рядом с Уитли.

– Они измываются над нами. Это бывшие ученики моего мужа. Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Повесь трубку, мама, – обрела голос Вида.

– Терпеть не могу, когда девушки не заодно с другими девушками, – сказала Уитли. – Когда они без зазрения совести крутят с чужими парнями, будто так и надо. Это совершенно непростительно. И несовременно.

– Школа Дарроу…

– Я бы на твоем месте призвал свою питбулиху-мамочку к ноге, – заметил Кэннон.

– Мама! – рявкнула Вида.

Миссис Джошуа ее не слышала.

– Энтранс-драйв, пятьсот сорок пять. Пожалуйста, поскорее!

Вида вскочила на ноги, подбежала к матери, отпихнула ее в сторону, вырвала у женщины телефонную трубку и швырнула в стену. Трубка угодила в небольшую картину с лисой, играющей на скрипке. Картина немедленно полетела на пол, и взгляду открылся яркий прямоугольник обоев, чуть припорошенных черной плесенью.

Все изумленно умолкли.

Вида глядела на нас широко раскрытыми глазами и пыталась отдышаться.

– Что ты натворила на этот раз? – осведомился у нее мистер Джошуа.

– Сколько вам можно повторять?! – прорычала Вида. – Мы были друзьями. Друзьями! И только. Он просто попросил меня подвезти его. Хотел, чтобы я помогла ему улизнуть из кампуса. Когда мы проезжали мимо Мозеса, он спрятался на заднем сиденье, под одеялом. Это все, ясно? Не понимаю, что тут такого. Вы все просто ненормальные.

– Мы тебе не верим, – заявил Кэннон.

– Это ваши проблемы.

– Куда ты возила Джима? – спросила Марта.

– Я уже сказала.

– Скажи еще раз! – рявкнула Уитли.

– Я не знаю! В какой-то торговый центр…

– В Ньюпорте?

– Да.

– Ты помнишь, где он был? Или хотя бы как назывался? – поинтересовалась Марта.

– Нет.

– Хоть что-нибудь ты можешь рассказать? – спросил Кэннон.

Вида пожала плечами:

– Какой-то дурацкий район. Вокруг куча долларовых магазинчиков. Зоомагазин. На парковке чувак в костюме цыпленка раздавал надувные сердечки.

– А зачем Джим отправился туда? – спросила Марта.

– Может, он хотел поесть жареной курицы и купить ручную игуану. Я-то почем знаю? – огрызнулась Вида.

– Были же у тебя хоть какие-то предположения, – сказала Уитли.

Вида раздраженно передернула плечами:

– Я подумала, что он мог поехать за травкой. На парковке толклись всякие подозрительные типы.

– В котором часу это было?

– В восемь вечера? В девять? – Вида вздохнула. – Я предложила подождать его и отвезти обратно в школу, но он сказал, что доберется сам. Это все, понятно вам? Я вообще не понимаю, что в этом такого, и не имею никакого отношения к его смерти. Серьезно.

На протяжении двадцати минут Вида, негодуя и фыркая, снова и снова повторяла одно и то же: тем вечером Джим попросил ее подвезти его, и только. Это все. Ничего больше. Между ними ничего не было. Кроме редкого, чисто дружеского общения. На этом она стояла как скала. Я была склонна верить Виде, но ее слова все равно ножом вонзались в мое сердце: ведь если даже она говорила правду и в их отношениях не было ни малейшего намека на романтику, это значило, что Джим предпочел довериться ей, а не мне, что он предпочел разбираться со своими проблемами у меня за спиной. А если он утаил от меня это, значит мог утаить что угодно.