Евгений Лукин - Три слова о войне

Эта речка издавна считалась гибельной – местные жители обходили ее стороной. Зато на берег частенько забегали одичавшие собаки. Они обнаружили захоронение, разворошили дерн и выгрызли размозженную голову, не тронув смердящую плоть…

Весть об исчезновении Ахмада разнеслась по селу. Возле штаба собрались односельчане – судили-рядили, куда пропал комендант. Никто не предполагал, что он может быть убит: у Ахмада не было кровников, он никому не причинил зла. Зато непоправимое зло нанесли русские – их самолеты не раз бомбили село, спалив треть дворов. Все единогласно решили, что именно они захватили ни в чем неповинного человека. На поиски старшего брата отправился Муса.

Районная комендатура располагалась в двухэтажном здании, окрашенном унылой охрой. Окна были завалены мешками с песком, между которыми зияли амбразуры. На крыше скучал пулеметчик, изредка поглядывая на крыльцо, где распростерлась старуха. Та громко причитала, царапая ногтями бетонные ступеньки:

– Клянусь Аллахом, мой сын не виноват – отпустите! На ступеньках покуривал дежурный офицер, не обращая внимания на плачущую старуху – вчера ее драгоценное чадо попыталось взорвать комендатуру, подогнав грузовик с боеприпасами. Взрыв удалось предотвратить, а злополучного шахида задержать.

Муса поинтересовался, нет ли среди узников Ахмада? Офицер просверлил стальным взглядом подошедшего чеченца: «Еще один ходатай?» Кивнул на старуху: – Ахмада нет, зато есть Салман.

И в сердцах прикрикнул на плакальщицу:

– Замолчи, египетская сила!

Муса вернулся в село ни с чем. «Вададай, – упрекнула его мать, – такой джигит, а брата выручить не смог!» Он промолчал, но в душе понимал ее бесспорную правоту: помочь, кроме него, некому.

Однажды вечером в дом зашел Макшерип. Муса уже собирался спать, пристраивая в изголовье оружие:

– Чего тебе?

– Поговорить надо.

Они вышли во двор. Было прохладно. На темном небе мигающая звезда медленно текла к закату – над горами пролетал вертолет.

– Я вот что подумал, – Макшерип неспешно подбирал нужные слова. – Без хорошего выкупа Ахмада не освободить.

– Мой кошелек пуст.

– Зачем деньги? Возьмем заложников – тогда русские из-под земли достанут твоего брата и обменяют.

– Это так, но где взять заложников? Мы же не разбойники.

В вышине раздался легкий хлопок – вертолет подбитой птицей скользнул вниз. Яркая вспышка осветила горный зубец, а чуть позже прогремел взрыв. Муса с каменным лицом наблюдал за крушением:

– Передай людям – завтра утром поедем туда, посмотрим, что произошло.

Неяркое осеннее солнце ворочалось в облаках. Утренняя дымка тянулась к придорожным кустам. За окном мелькали невзрачные чеченские проселки. Неожиданно свернув с дороги, машина углубилась в лес, пробиваясь сквозь заросли боярышника – блестящие капли посыпались на капот.

Изменение маршрута встревожило капитана Турина, но докучать водителю он не стал – Муса и так многое рассказал за время поездки:

– Мы поехали в горы искать разбившийся вертолет. Когда нашли, там были мужчина и женщина. Женщину звали Вера Земцова. По документам – медсестра. У мужчины никаких документов не было – сгорели в вертолете. Его звали Борис Глебов, старший лейтенант. Мы забрали их с собой. Теперь они живут в нашем селе. Женщина лечит, мужчина работает в огороде.

Капитан нащупал в нагрудном кармане картонную иконку, которую обнаружил на месте крушения вертолета. Слава Богу, что его друзья живы. Попадись они к настоящим боевикам – не сдобровать. Сейчас главное – успешно завершить дело: обменять их на коменданта села. Этот комендант пропал еще весной, и с тех пор о нем ни слуху, ни духу. Муса сказал, что его захватили в плен военные.

Турин оглянулся. Следом, переваливаясь с боку на бок, ехал грузовик, в котором находился майор Черепанов. Доставить пленного на обмен было его заботой. Они познакомились перед самой поездкой, и тот, заметив обеспокоенность капитана, попросил не волноваться:

– Комендант будет нас дожидаться хоть вечность.

– Зато у меня нет времени!

– А вечность – это не время, – загадочно улыбнулся Черепанов. – Вечность – это место.

Улыбка не понравилась Турину. Было в ней что-то недоброе. Вот и сейчас, когда он обернулся, майор изобразил веселый оскал и поднял кверху большой палец: «Все идет хорошо!»

Остановились на берегу небольшой речки. Из камышей выпорхнул утиный выводок, напуганный вторжением. Птицы пронеслись мимо – стремительные, сильные, готовые к перелету в дальнюю страну. Черепанов уверенно прошелся по низине, будто хаживал сюда не раз. Ковырнул ногой комья: