Ричард Йейтс - Нарушитель спокойствия

— Памела, — обратился он к бокалу виски, — ты тоже никогда мне особо не нравилась.

Он поднялся и со всей силы запустил бокалом в дальнюю стену комнаты. Звонкий хлопок и длинное пятно от стекающего по стене виски доставили ему удовлетворение.

— Прости, малышка, — обратился он к своей последней, еще на две трети полной бутылке виски. — Прости, малышка, но твое время истекло. Было да сплыло.

Пройдя с бутылкой в ванную, он сначала тонкой струйкой, но потом все быстрее вылил ее содержимое в раковину.

— Было да сплыло, — повторил он, когда остатки бурбона, хлюпнув, исчезли в сливном отверстии. — Сплыло без остатка, моя дорогая Памела. Может, я и любил тебя до безумия, но ты никогда мне особо не нравилась.

С пустой бутылкой делать было нечего, кроме как разбить ее о стену, — звук получился столь же удовлетворительным, как и предыдущий. Затем он пошел обратно к телефонному столику, но внезапно пол гостиной вздыбился и ударил его по лицу. Последним, что он увидел, было расколотое стекло его наручных часов.

Когда его глаза открылись, все вокруг было белым и зеленым. Он голышом барахтался на больничной койке, вырываясь из рук трех или четырех людей в белом, которые пытались что-то воткнуть ему в руку. Среди них была молодая медсестра, левая грудь которой нависала над самым его ртом. Он укусил эту грудь, и девушка ойкнула, но очень сдержанно, — должно быть, профессиональная выучка была для нее превыше всего прочего; и это его так рассмешило, что он хохотал без умолку, пока не отключился снова.

При следующем пробуждении никакой борьбы не было, как не было и людей в белом, кроме одного санитара, который настраивал капельницу над его головой.

— Прошу прощения, — сказал Уайлдер, — можно узнать, где я нахожусь?

— В Голливудском пресвитерианском медцентре, сэр.

— Это психиатрическая или обычная палата?

— О, это терапевтическое отделение, сэр.

— Хорошо, благодарю вас.

Терапевтическое отделение. Возможно, он получил травму при падении, когда разбил свои часы, или же просто обессилел до крайности, что не потребовало привлечения психиатров. Как бы то ни было, он лежал в обычной терапевтической палате. Здесь никто не станет копаться у него в мозгах, да и дверь не заперта на замок.

— …Мистер Уайлдер?

Теперь вместо санитара перед ним стоял доктор Бертон Л. Роуз, казавшийся еще миниатюрнее прежнего.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Мне позвонил доктор Чедвик. Видимо, он нашел мой номер рядом с телефоном в вашей квартире.

— Доктор… кто?

— Врач-терапевт, который привез вас сюда. Его зовут Чедвик. Насколько я понял, он обслуживает жильцов вашего дома.

— Ясно. И что вам от меня нужно?

— Полагаю, нужно перенести назначенный ранее прием на другой день, когда вы будете… в лучшем состоянии.

— О’кей, я вам позвоню, — сказал Уайлдер и закрыл глаза, чтобы поскорее от него отделаться.

Пробудившись в следующий раз, он неожиданно почувствовал себя здоровым — силы полностью восстановились как по волшебству.

Единственным желанием было встать, одеться и без промедления покинуть это место.

— Скажите, пожалуйста, — обратился он к санитару (не к тому, что был прежде), — я все еще нахожусь в Голливудском пресвитерианском центре?

— Да, сэр.

— И как давно я здесь?

— С позапрошлой ночи, насколько мне известно.

— И это по-прежнему терапевтическое отделение, да? То есть я могу выписаться, когда пожелаю?

— В принципе, да, сэр, но вы были очень…

— Я знаю, что был болен, однако сейчас я чувствую себя хорошо. Можно мне подняться?

— Конечно.

— И нельзя ли вытащить из моей руки эту трубку? Мне она больше не нужна.

— Об этом я должен справиться у дежурной медсестры, сэр. Сам я не могу…

— О’кей, тогда позовите ко мне медсестру.

А уже вскоре, одевшись и приведя себя в порядок, он заполнил чек в кассе на первом этаже и был выписан из Голливудского пресвитерианского центра так же легко и беспрепятственно, как из обыкновенного отеля.

— Где я могу заказать такси?

— Мы можем вызвать его для вас, сэр.

— Будьте любезны.

В такси он почувствовал себя так, словно владел всем Лос-Анджелесом, словно владел всем миром. В его бумажнике обнаружилась приличная сумма — больше двухсот долларов, — и тут же возникла идея, на что их частично потратить.

— Притормози, как увидишь торговца цветами, — сказал он таксисту. — Первого попавшегося.

Он купил дорогой букет из разных весенних цветов, а после недолгих раздумий взял и второй. Потом направил таксиста к своему дому, где нажал звонок на двери управляющего.